— Скажи, — нашего командующего массой не испугать.
— Ваши воины уйдут!
— Нет! Договор не о воинах. Только о колдунах. Пусть воины Куша и Вавата делают то, что считают нужным.
Крупные мужчины опять принялись сверлить друг друга взглядами.
— Мне больше ничего не надо, — сказал Мазига и перевёл тяжёлый взгляд на меня. — Если я выиграю, то всё возьму сам.
Он опять посмотрел в глаза Анхесенамону:
— Договор заключён!
— Слова? Мы запишем его на папирусе.
— Наш народ не владеет способом записать звуки. Пишите, что хотите. Мне достаточно сказанного.
— Когда ты проиграешь, кто станет выполнять сказанное тобой? — ехидно заметил Анхесенамон. Особенно мне понравилось «когда», а не не «если».
— Вот мои свидетели, — колдун не стушевался. — Мой ученик и преемник сообщит всем.
Вообще, договор с точки зрения египтян этого времени совсем не то же самое, что в более поздние времена. Это не текст, а лишь сообщение о самом факте заключения сделки. Подписью служит отпечаток большого пальца. У важных господ есть ещё личные печати, но они не аналог подписи, а для сохранения тайны переписки: свиток оборачивают бечёвкой, залепляют глиняным комком, и ставят оттиск. Аналогом личной печати у простых людей служит оттиск ногтем, но как правило если писец регистрирует договор в храмовой книге, уже факта записи достаточно.
(авт.: только в Новом Царстве начнут записывать основные слова, произнесённые при сделке. А ещё позже, появятся типовые формы)
Я шёл на эту встречу подготовленным, у меня были листы папируса, а палетку я и вовсе всегда с собой ношу как признак моего статуса.
— Не спеши. Приходи сюда же на закате. Приноси слова, — здоровяк развернулся к нам спиной и зашагал прочь. Его спутники последовали за ним, но они все, даже ученик, пятились, не решались повернуться.
Мы тоже поспешили уйти с открытой площадки, правда, не так смело, нас прикрывали люди со щитами.
Как и договорились, войска отошли немного назад от пересохшего русла. Мы выбрали место так, чтобы наблюдатели видели друг друга, но вряд ли стрела долетит до места предстоящей битвы.
Анхесамон собрал совет из лекарей и меченых, чтобы обсудить всё, что кто-то может знать о магии нубийцев и о том, как проходят их колдовские битвы. Ничего неожиданного в том, что я оказался главным эрудитом. Думаю, он и сам не рассчитывал на то, что мне кто-то поможет, просто создавал видимость деятельности и иллюзию поддержки. Он любил председательствовать на собраниях, тешить своё чувство важности.
Но не в этот раз. Хотел отвлечь меня от мрачных мыслей, а сам хотел, чтобы хоть кто-то сказал ему, что он поступил правильно, взвалив ответственность на седого мальчишку.
Я нервничал. Не боялся и не рвался в бой, просто вдруг понял, что возможно это противостояние и есть то, ради чего я оказался в этом мире. Что если независимо от исхода, моя миссия будет исполнена? Что будет потом? Встреча с богами уставшего сердцем? Возвращение? Ничего не замечу, буду доживать эту жизнь простым египтянином?
В любом случае мне не нравится быть агнцем на заклание — не самая почётная роль, особенно если меня не наняли на эту работу, и даже не объяснили ничего.
Молитва, даже произнесённая мысленно не получалась. Вместо неё память постоянно подкидывала другие строки: «Отче! о, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня!» (авт.: от Луки 22:42).
Немного успокаивали объятия пушистых крыльев, но они же и порождали вопросы: молитва никак не влияла на них. Не ослабляла и не усиливала, что делало их природу всё более и более загадочной. Неужели и в самом деле египетские боги действуют не при попустительстве Его, под Его началом?
Не время сейчас об этом думать. Чтобы отвлечься записал договор. Каллиграфия для меня — это вариант медитации. Красиво получилось:
'Афарэх седовласый и Великий Мазига договорились о состязании в умении обращаться с хека и мангу.
Перед лицом богов Мазига поклялся, что в случае поражения нубийские колдуны не поднимутся выше второго порога Великой Реки в течение тысячи лет.
Афарэх соглашается на состязание по правилам Мазиги.
Договор заключён в год 43 царствования Нимаатра, невредим, здрав, жив'.
— Анжесенамон! — заорал я нарушая субординацию. — Почему ты сказал второй порог? Граница проходит по крепости «Могуществен Ха-кау-Ра»!
Географический кретинизм — всё равно кретинизм.
Глава 12
Мазига пришёл в компании с двумя другими колдунами и двумя высокопоставленными воинами (судя по обилию золота на них), а мне компанию составили Анхесенамон, двое меченых и лекарь из храма Анукет.