Но всё-таки у меня есть преимущество. Мне известна молитва, данная Самим Иисусом Христом Своим ученикам. У неё у единственной статус молитвы Господней.
Ни одно египетское заклинание не сравнится с ней. Вчера я много думал о том, как буду противостоять колдовству, и сделал свой выбор.
Пусть её текст — это не просьба о спасении или избавлении от врагов, а потому она не совсем подходит к ситуации, однако мне неизвестно ничего более душеспасительного, чем эти простые с виду и короткие строки:
'Отче наш, сущий на небесах!
Да святится имя Твое;
Да приидет Царствие Твое…'
О, да, она работает. Мне показалось, что слова прозвучали на ком-то семитском языке, думаю, что именно так моё подсознание воспроизвело арамейский, язык Палестины времен Христа. Я о нём ничего не знал, кроме названия, но слышал один раз в ролике-подборке на тему «как звучали мёртвые языки». Кстати, египетский в том видео очень далёк от реальности, уж мне ли не знать.
Как всегда во время христианской молитвы я не почувствовал наполнение себя какой-то особой хека, но душа стала легче, воспарила, в данном случае ещё и буквально: тело приподнялось над землёй. Она стала такой крепкой и неуязвимой, что руки колдунов не просто не могли мне навредить, они не только не могли коснуться меня, но даже приблизиться. Их ногти, превратившиеся в острые крючки птичьих когтей, останавливались в минимум в пяти сантиметрах от образа души. А самые слабые колдуны и того дальше, они вовсе не могли ко мне подойти.
Самого лучшего результата добился сам Мазига, но и он лишь коснулся меня, не причинив никакого вреда.
— Мне нужно больше силы, — заорал Мазига, срываясь с баса на визг, и тогда остальные схватили первого попавшегося колдуна и разорвали его, истошно кричащего, на куски. Каждый отщипнул по два кусочка, один из которых оправил в рот, а второй засунул в небольшой колдовской горшок, с которым Мазига прошёлся среди толпы, как ассистент уличного фокусника с кепкой.
Вспыхнул колдовской огонь и «плоть» несчастного колдуна начала «вариться», превращаясь в светящийся сгусток, который Мазига, непонятно каким образом определивший готовность варева, затолкал себе в рот, давясь и дёргаясь от рвотных позывов.
Он снова попытался меня ранить, но опять его когти едва коснулись моей щеки, не повредив кожу. Но в этот раз я почувствовал прикосновение.
— Готов подставить тебе другую щёку, — сказал я, издеваясь.
Колдуны почуяли, чем пахнет для них поражение в очередном бою, и с визгом отпрянули от самого могучего из всей своей колдовской братии.
Однако, предводитель и не намеревался никого больше приносить в жертву. Он верно оценил, что прироста его силы недостаточно, чтобы меня ранить.
— Я не чувствую в тебе великой мангу, но определённо что-то есть внутри тебя. Признаю, что эту битву ты выиграл, — Мазига взмахнул рукой и обратился к помощникам: — Все прочь! Я призову на помощь злых духов агириза… Нет. Этого мало! Я призову ещё и богов!
Те колдуны, кто не исчез от взмаха Мазиги, услышав, что собирается сделать их предводитель, просились прочь, удаляясь от будущего места, где воцарится ужас. Их крики, наполненные страхом, удалялись во все стороны, по мере того как светящиеся образы разлетались как огоньки фейерверка.
— Мазига, я не хотел этого, ты сам меня вынудил, — сказал я угрожающе спокойно, чем вызвал демонстрацию белоснежных зубов из-под маски и бороды.
— Ты испугался? Как и они? — обрадовался колдун.
— Начинай призыв. Я приглашу на пиршество богиню, для которой твои духи-агириза — это лакомство. Чем больше их будет, тем лучше. Она может рассердится, если я потревожу её зазря. Придёт, а угощение не готово.
— Ложь! Слова, произнесённые от страха, — низким басом закричал аборо мангу и приступил к воззванию, как и в египетской культуре сопровождающееся музыкой, производимой черепом-погремушкой (тот самый, что насажен на конец его посоха). Он опять танцевал и что-то мелодично декламировал. Эффект автоперевода почему-то не работал. Скорее всего, он сам не понимал смысла сказанного. Многие народы считают, что чем абсурднее звучит заклинание, тем оно действеннее. Я встречал такие образцы и в египетских магических папирусах тоже, правда принял их за шифровки. Только недавно Ири-Ири мне объяснил, что шифрование заклинаниям не делают, только священным текстам.
Духи начали появляться. Почти все — человекообразные уродцы. Петру Первому понравились бы, он бы их собрал для своей Кунсткамеры. Тела их искажены — сгорбленные, тощие и жирные, с непропорциональными кривыми руками и ногами, часто разной длинны и с лишними или отсутствующими суставами.