А лица… Нет, это не лица и даже не морды. Это маскоподобное месиво из мяса и отверстий, которые лишь с натяжкой можно сопоставить со ртом, ноздрями и глазами.
Что ж. Можно и мне приступать к ответной песне.
Вибрирующим голосом, достигающим края Вселенной, я начал торжественно:
— Повелительница Резни, Та, кто калечит.
Могучая Многоликая госпожа.
Для тебя приготовили угощение, переполненное могучим ка.
Несущая смерть Сехмет, приходи и угощайся!
Я, дитё, кого ты обнимешь пушистыми крыльями, надеюсь на твою помощь, о, Госпожа кровопролития и Хозяйка ужаса.
Та, перед кем трепещет зло! Сопровождающая армию и царя в его походах.
Вот я, беззащитный, стою один перед мириадами врагов Двух Земель.
Та-Мери уповает на тебя!
Из всего, что я сказал, можно оставить только один эпитет: Госпожа резни. Именно в таком качестве появилась изящная львица, накинувшаяся на многочисленных духов и демонов, всех этих уродливых, но судя по довольному урчанию, оооочень вкусных тварей.
Она металась со скоростью тени, перемещаясь от одной цели к другой. Рвала их на части и мгновенно пожирала, пока их свет не угас.
Одно движение, и на одного врага становилось меньше. Им стало не до меня. Да и сам Мазига уже давно забыл, что где-то рядом есть его враг — седовласый мальчишка. Или как он меня видит? Думаю, что всё-таки мальчишкой, раз узнал. Взрослый — это моё самовосприятие, он не может об этом знать.
Мазига многое успел, пока агириза отвлекали Ливицу от него. Он защитил себя многими волшебными предметами, расставил вокруг себя какие-то плошки, воткнул резные палочки, насыпал разноцветных камней и ракушек.
Мне даже стало жалко этого наивного здоровяка. От кого он решил защищаться такими методами? От той, кого сами боги усмирили только с помощью хитрости?
Как я и ожидал, аху Сехмет и не заметил его защиты. Он принял антропоморфный образ, и теперь уже полуженщина вырвала из живота колдуна ярко светящийся сгусток.
Она проглотила большую его часть и поманила меня наманикюренным пальчиком.
Подошёл.
Ни слова не говоря, она ударила меня в грудь в районе сердца, и эта энергия, как я подразумеваю — мангу, начала наполнять моё тело, растекаться по нему теплом.
Не сказал бы, что приятное чувство. Наверное, как-то так чувствуют себя те, кто выходит в открытый космос без скафандра: внутренне давление разрывает каждую клеточку, а тепло мгновенно превращается в обжигающий жар.
Я ещё не закончил «переваривать» этот дар, когда увидел, что Сехмет хочет откусить голову Мазиги.
— Остановись! — выкрикнул я и подставил свою руку, надеясь, что богиня остановится, не желая навредить мне.
Откусила. С мерзким хрустом, хлюпаньем плоти, и обжигающей болью, стократно более сильной, чем паралич всего тела вызванный всё ещё усваиваемой энергией.
Выплюнула и посмотрела на меня снисходительно, но без жалости или осуждения.
— Он носитель своего слова. Мазига должен жить, — прохрипел я, всхлипывая.
— Глупец, — гнева в словах, вырвавшихся из львиной пасти, как мне показалось, не было. Это просто констатация факта. Произнесённое львиной глоткой слово могло бы показаться агрессивным, но это же пространство сна, здесь всё понятно несмотря на то, что может казаться противоположным истине.
— Джхути, нужна твоя помощь, — рыкнула львица в никуда и исчезла.
Вместо неё появился павиан, поднявший мою откушенную руку с земли и приставивший её на место.
— Сама бы приросла, в тебе столько силы, — проворчал он в обезьяньей манере. — Здесь, — павиан покрутил лапой, указывая на пространство колдовского сна, — это возможно.
Он всё-таки произнёс какие-то слова силы, но я не смог их не то что запомнить, даже воспринять правильно не удалось. Это не просто заклинание, а божественное повеление. Куда мне с людским умишком и восприятием их понять.
Рука стала как новенькая.
— Всё. Просыпайся, — божественный павиан вмазал мне по морде, отвесил крепкую пощёчину, недовольный тем, что его побеспокоили.
Уже просыпаясь, как бы сквозь дрёму я услышал ехидный голос Тота:
— Тело этого всё рано не дышит!
Тут же вскочил и направился к колдуну. Он и в самом деле не дышал, и пульс не прощупывался.
— Анхесенамон! Помогай! — заорал я.
Я только потом узнал, что как только я погрузился в сон, нас окутало ярким светом, и вся компания свидетелей отвернулась, ослеплённая. Так что никто не заметил моего возвращения. Но голос, конечно же, услышали.