К первым шахтам в знойной пустыне войско пришло в урезанном составе. После половины дня пути под палящим солнцем, большинству людей пришлось вернуться к реке, оставив освобождение рудников всего на тысячу воинов. Правда, все имеющиеся меченые ушли с ними. На всякий случай, волшебные силы разделили поровну — мы с Анхесенамоном с одной частью армии и шестеро подопечных Упуаута — в другой.
Обычная ситуация выглядела так: мы подходим к крепости или маленькому форту, а там зашуганные соотечественники говорят, что аметистовая жила (или просто дорога) захвачена презренными нубийцами. Мы вздыхаем и идём отбивать. Часто, новость о приближении войска приходила раньше нас самих, и мы приходили уже к опустевшему руднику, без захватчиков и работников. Этот вариант даже хуже с точки зрения времени. Приходилось помогать набирать рабочую силу и запускать работу вновь.
Такие моменты оставили у меня самые тяжёлые воспоминания. Набор работников ведь проводился не по объявлению. Приходили в поселение и хватали первых попавшихся. Впрочем, и добыча продовольствия шла по той же схеме. Насилия в разных формах я насмотрелся за «освободительного» похода. Боялся даже, что новый бунт спровоцируем.
Бывало и так, что в форте не оставалось никого в живых. Спящие люди не пили и не ели декадами, а этот сон в общем-то близок к обычному, хоть и продлевал жизнь немного. Совсем не как гибернация из фантастического фильма. Никто из тех, кого обнаружили после трёх декад сна, не выжил.
Все месяцы, пока мы бродили по Нубии, я опасался, что вот-вот и начнётся эпидемия в войске. Помнил статистику от сену Храбрости Двух Земель. К счастью, она так и не случилась. Оперативно изолировали отдельных заболевших, не позволяли кровавому поносу распространиться по всему войску.
Это, кстати ещё одна причина, почему замедлилось возвращение. Пришлось встать лагерем, когда больных стало слишком много. На себе их тащить, значит распространять очаг заболевания. А телег у нас не так много.
Две недели простояли, ожидая выздоровления. Но это не эпидемия, просто неудобство. Больных было меньше сотни, правда в карантин поместили полторы. Включая Анхесенамона. Если бы его не прихватило, то, возможно, и останавливаться-то не стали бы.
А меня со времени пробуждения хека здоровье вообще ни разу не беспокоило.
Медики храма Анукет справились на отлично, хоть пришлось им немного помочь. Теоретически — рассказами о гигиене и пользе карантина; и магически — от себя ничего не сочинял, следовал инструкциям из их свитков. Они сами не ур-хеку, не «обладающие священной силой», а рядовые сену.
Помимо этого я в лечение не вмешивался — не моя зона ответственности.
Я же просто мелкий писец войска, нашёптывающий на ухо великого полководца Анхесенамона волю богов.
Именно в качестве признания заслуг наших сену, я уговорил Анхесенамона, что они должны идти в числе первых, когда мы входили в Асуан с триумфом в римском смысле. Шли торжественно, несли, склонив к земле, несколько штандартов побеждённых племён и посохов аборо мангу. Я посоветовал, помню кадры хроники Парада Победы. Их потом бросили к ногам Мерикара, восседавшем на специально построенном помосте около стены храма Анукет, где, собственно, и закончилась наша торжественная процессия.
После несущих символы поверженных племён в ногу шли несколько ровных коробок воинов со щитами и копьями, потом связанные пленники. Затем опять воины, но теперь уже лучники, потом телеги с трофеями — золотом и благовониями.
По факту, то, что на телегах, — не наше. Всё своё оставили в крепости. А то, что мы показали народу, нас попросили подвести. Золото, скопившееся на рудниках не могут вывести из Нубии — после разграбления, усугублённого нашим поджогом, лодок не хватает. Да и в сопровождение пешего каравана воинов мало — всё-таки потери в гарнизонах и фортах имелись, и иногда значительные. Не стану повторяться, что некоторые форты вообще опустели. Там мы оставляли наших на время, но кажется, что и в древности знают, то нет ничего постояннее, чем временное.
Ради показухи Анхесенамон с радостью согласился отконвоировать царское имущество, именно предвидя вот такой случай.
Воровство? Какое воровство? У нас этого золота и так завались.
И это правда. Многие… Да все, что я скромничаю. У каждого воина есть что-то золотое. Браслет, подвеска… Только у кого-то больше, у кого-то меньше.
Возможно поэтому наше возвращение вызвало восторг в первую очередь у женщин, бросавших к ногам воинов лепестки цветов и листья ивы.