— Начинайте копать, пока не стемнело. Я окружу это место для защиты от гадов.
— Могло нанести много метров песка, — грустно сказал один из людей.
— Заткнись и копай, если хочешь получить воду, — рявкнул Рамараи, и все возражения мигом испарились.
Нам повезло: до плиты, испещрённой символами, мы добрались ещё до рассвета — место, где начали копать, относительно высокое, я принял его за вершину бархана. Потому и копать было относительно просто — песок расталкивали в стороны, и он сползал вниз по склону.
В темноте я не понял, что там написано, светильник выхватывал только часть текста. Он казался мне архаичным — сейчас так не говорят, многие слова непонятны.
В любом случае, как открыть эту плиту — непонятно.
Вот тогда-то я понял, какова профессия тех, кого мне представили как охрану. И понятно, почему они не умеют ходить по пустыне — они не воины, не караванщики, а грабители гробниц!
Понял по тому, какие советы и предположения они начали высказывать наперебой. В том числе и поделились прежним опытом.
— Расчистите, сколько успеете до рассвета, и отдыхайте, — распорядился я.
Предчувствуя наживу, люди работали очень резво, и очень скоро вся плита была открыта. Как казалось, это никакой не вход, а рельеф, выдолбленный на скале.
Только после восхода стало заметно, что цвет плиты немного отличается от камня, который окружает её, и это придало бодрости грабителям. В их глазах появился нездоровый блеск.
Косились на меня и на Рамараи, намекая на то, в чём состоит роль Рамараи как посредника. На самом деле мой охранник только он. Ну, и боги конечно, и моя репутация. Кто защитит этих бедняжек от змей и скорпионов? Да эти болваны скорее всего даже не смогут найти обратную дорогу.
А ещё нет никаких следов предыдущих экспедиций, коих было как минимум три, если верить пометкам на папирусе. Я ожидал наткнуться на мумифицированные тела в песке, но нет никаких признаков того, что тут кто-то уже побывал. Кажется, что никто даже никогда не пытался вскрыть эту… хмм… дверь.
И я не думаю, что это вообще возможно, если пользоваться только человеческими силами. У плиты должен быть какой-то секрет, и, будем надеяться, я найду его написанным на её поверхности. Скорее всего в виде загадки.
В принципе не ошибся. Насколько я понял, то, что написано на плите — это египетский, но древний вариант. Да, по меркам Среднего Царства — уже древний. Начертание некоторых знаков иное, но догадаться можно. А вот слова всё равно не становятся понятнее от того, что я смог их прочитать.
Только около половины их понятны.
Грабители усыпальниц достали свои инструменты — бронзовые ломики — и уже хотели приступить к работе, но Рамараи отвесил им оплеух за инициативу.
— Посмотрите, сколько еды и воды у нас осталось. Даже если это плита всего лишь вот такая, — я показал руками около метра, — успеете проломить? Сначала сниму копию текста, потом можно будет портить. Отдыхайте.
А сам принялся перерисовывать тексты на лист папируса. Направление письма вертикальное, что тоже говорит об архаичности. Нет, и сейчас так пишут, но как правило когда объект тоже вертикальный. На свитке пишут, как правило, привычно европейцам, слева направо. Так что если привык так писать, то это просто-напросто удобнее, хоть в теории можно подстроиться под любое другое направление, хоть по спирали.
Копирование не помогло. Я надеялся, что если стану писать, то получу подсказку от Тота, бога-изобретателя письменности. Так уже бывало ранее, когда я только начал изучать иероглифическое письмо.
Та подушка с особенным камнем до сих пор со мной. Специально взял. Спустился вниз с бархана, на сторону, меньше прокалённую солнцем, и лёг спать в надежде на вещий сон.
Проснулся от скрежета — один из грабителей решил попытаться взломать проход. В одиночку! Даже друзьям своим ничего не сказал, не разбудил. Они спят так же как и Рамараи. Видимо, разморило моего защитника. Надо будет ему пистон вставить, а то ведь этот ломик мог бы и на наши головы опуститься.
Я недооценил пса Мерикара — он спит очень чутко, как и положено его породе. Вскочил и рывком, очень резво, поднялся вверх по бархану, чтобы одним движением вогнать боевой топорик в череп взломщику.
Наклонился, осмотрел плиту на предмет повреждений и «успокоил меня»:
— Всё в целости!
«Не считая одной головы», — добавил я мысленно, наблюдая, как песок пропитывается кровью.
Рамараи сноровисто снял тряпьё с трупа (вряд ли про него можно сказать «остывающего» — тут жарко), взял его за ноги и потащил подальше от лагеря. Мало ли, какие твари прибегут на запах.