Ничего не произошло. Я даже не понял, какая она на ощупь — шершавая или гладкая, тёплая или холодная. И уж точно содержимое не стало понятнее.
Пен-абу опять захохотал и в этот раз мне его смех показался на порядок более мерзким.
— Тебе помочь? — спросил он издеваясь.
— Помоги, — потребовал я, понявший, что потерпел крах вовсе не потому, что я делаю что-то не так. Пен-абу здесь хранитель, и Книга как-то защищена, нечто мешает восприятию содержания Книги напрямую. Возможно и неспособность понять методом чтения ограничена умышленно.
— Убери защиту. Я должен коснуться тебя, — с издевательской интонацией потребовал призрак. — Ты живой, а живой не может…
Что «не может», он не сказал, осёкся, посмотрел на меня пристально, проверяя истинность своих слов: живой ли я? Я, честно говоря, тоже об этом думал. Моё перерождение считается смертью и возрождением или путешествием как проход через дверь из одной комнаты в другую. То есть из одной оболочки в другую.
Я перевернул жезл другой стороной и проделал в защитном круге проход для Пен-абу, правда, в него хлынули и скорпионы тоже. К счастью, он двигался гораздо быстрее них. Положил мне руки на плечи и завопил безумно:
— Да начнётся испытание! Ха-ха-ха!
Я почувствовал, как его хека окутывает меня, и благодаря нему моя ладонь чуть-чуть погрузилась в Книгу.
Глава 16
Я ожидал, что испытание Тота, бога знаний, будет чем-то вроде прохождения тестирования.
Жестоко ошибся.
Похоже, что испытывать поручили Апопу и Уаджит, а в подмогу им дали Хедетет и Серкет.
Смех Пен-абу, отлетевшего от меня сразу же, как только испытание началось, слился с шуршанием по полу лапок мириад скорпионов и трением змеиных чешуек о пол и друг о друга.
Впрочем, скорпионы не смогли ко мне приблизится точно так же, как и те, что были снаружи: от временно открытой бреши я поспешил избавиться. У этих паукообразных успехи были заметнее, но всё равно ни один из шевелящегося ковра не смог дотянуться до меня своими жалами и клешнями, хоть они и были значительно крупнее своих коллег, защищающих подступы к сокровищнице.
А вот змеи смогли. Не скажу, что они ворвались в круг, который непреодолим для членистоногих. С трудом, но протиснулись сквозь невидимую стену.
Скорее всего продавили массой. Одна из змей достигала сантиметров тридцати в диаметре, длину не могу оценить, просто не видел, где она заканчивается. А у неё ещё есть и товарки поменьше, угрожающе раскрывающие капюшоны, но не решающиеся лезть под брюхо своей царице. Не знаю, почему я так истолковал их поведение.
К счастью, из-за массивности и того, что защита амулетов всё-таки работала, тварь не очень проворная, мне удавалось уворачиваться. Она атаковала не каким-то волшебством, а как обычная змея, ловящая тушканчика: сворачивалась пружиной и выбрасывала тело вперёд.
Стоять удобной мишенью было глупо. Я поочерёдно прятался за ладьёй, саркофагом и статуей павиана. Мне, мелкому по сравнению с ней, удавалось неплохо маневрировать, хоть по началу и было страшновато из-за опасений, что некоторые скорпионы или змея окажутся внутри спасительного круга просто потому, что будут зажаты в каком-то углу.
Такое случилось несколько раз, но они просто-напросто испарились, развеялись чёрным дымком. То есть надо полагать, что преграда не физического плана, они просто не выдерживают стража и давления, производимого либо лично мною, либо моим жезлом. А скорее всего, вместе.
Жезл, кстати, никуда не делся — шуит есть у всего, даже у духовных сущностей. Очевидно, что в помещении без света, тень не является признаком отсутствия освещения. Это духовный элемент, присущий всем объектам, независимо от их природы и степени материальности или прозрачности.
Выпад за выпадам, удар за ударом, гигантская змея начала меня теснить к стене, подальше от предметов, за которыми можно укрыться. Почти зажала в угол погребальной камеры. Я даже начал подумывать о бегстве. Здесь тоже есть нарисованная на стене и наделённая магическими свойствами дверь. Так что выйти можно. Только куда? В соседнюю камеру, откуда выхода уже нет? В чём смысл?
Я снял с шеи жезл и начал делать им взмахи, будто он рукоять хлыста. Это работало снаружи, так я гонял скорпионов.
В принципе, и сейчас эффект был тот же: скорпионы разбегались, некоторые даже дохли, точнее, испарялись. Змеи чувствовали боль, корчились, а некоторые из тех, что помельче, даже тоже умерли, сначала рассечённые пополам, а потом испарившиеся.
А вот самая крупная только разозлилась. Сначала я подумал, что наношу ей какой-то урон и он накапливается, но потом понял, что она становится только яростнее. Злее и злее меня атакует.