Просто знал, что я теперь… более плотный. Я-шуит уже не такой нежный. Мне не так-то просто навредить в этом состоянии. Если тень ляжет на что-то нечистое, то не будет большого влияния на неё. Если стану царём, обойдусь без хранителя царской тени.
А ещё, именно эта энергия позволит мне по-настоящему соприкоснуться с Книгой Тота, погрузить руку внутрь серебряной страницы.
— Хорошо, хорошо! — уже знакомый смех раздался рядом. Я-то надеялся, что это Пен-абу превратился в змея, и я больше не услышу его безумных речей.
Не стал реагировать на его слова, направился прямиком к Серебряной Табличке.
— Не думай, что твоё испытание закончилось! Оно только начинается! — комментировал усопший предок. — Чтение Книги Джехути — это уже само по себе испытание! Теперь ты можешь её коснуться и сойти с ума как я когда-то!
Голос, полный насмешки и торжества, будто не я победил, а меня, начал затухать и постепенно исчез. Возможно, это мне только показалось, ведь теперь всё моё внимание сосредоточилось на мистической страничке. Как и подсказывала интуиция и логика, мои пальцы-тени смогли без помощи Пен-абу коснуться металлической поверхности.
Она вовсе не холодная, наоборот, я отдёрнул руку, будто от ожога. Как пелось в старой песне, «чтение книг — опасная вещь»… Или как-то так.
Но дело вовсе не в температуре. Тени нет до неё дела. Зато есть дело до познания. Информация начала впитываться в сердце (не в голову, нет) слишком быстро. Собственно, наверное, аналогия с температурой всё-таки уместна: если коснуться чего-то умеренно делящимся теплом, пузика кошечки, например, то это приятно. А если поток тепла, в данном случае — знаний, слишком мощный, то такое пламя вредно и причиняет боль.
Так что вторую попытку я сделал осторожнее, аккуратно дозируя «жар».
Это довольно странное чувство, когда читаешь не глазами, а воспринимаешь напрямую, причём даже не головой. Мне кажется, я начал понимать, откуда у египтян возникло мнение, что знания хранятся в сердце. Именно там жар наиболее силён. Понятна связь сердцебиения с эмоциями, оно на них всегда чутко реагирует, но связи с памятью и знаниями я понять не мог. Ранее.
Теперь чувствую, как знание наполняет меня через область сердца.
Только не стоит приравнивать знания, о которых я говорю, к фактам.
Факты — это низший уровень знания. Опираясь на них люди выводят и формулируют законы, которые в свою очередь являются отражением принципов, которые лежат в основе устройства мироздания.
Принципы — это наивысшая ступень, то, что существует в мире богов. Люди только чувствуют их, подглядывая в щёлку в высший сокровенный срез мироздания. Поскольку факты нередко бывают ложно интерпретированными, оттого и формулировки законов всегда содержат изъяны.
То, что я впитываю не является чистыми принципами, но это их отголоски. Законы, порождённые фактами, а высоким, идеальным уровнем, не имеющим изъяна.
Кажется, я понимаю, какую ошибку сделал Пен-абу. Он был слишком жаден, попытался проглотить кусок, которым подавился. Я понимаю, что если сдвину руку чуть глубже в книгу, то смогу добраться до самих принципов. Вот тогда и меня ждёт безумие, как и того алчного человека.
Живым негоже подглядывать за жизнью богов.
— Что ты делаешь? — услышал я голос хранителя Книги. — Погрузи руку вовнутрь!
И этот подлец толкнул меня в спину, запустив исполнение собственного пророчества: чтение Книги Тота — это более трудное испытание, чем сражение со змеем.
От толчка стража, рука буквально окунулась в принципы, и, испытав шок, я не смог сразу выдернуть руку из глубин чистого знания, и не могу сказать, что это доставило мне удовольствие. При этом какого-то глубокого понимания я не успел получить, только шок, встряску разума как от удара током. К счастью, несмотря на это воздействие, я сумел справится с собой и разорвать опасный контакт. Природная осторожность и, будем честны, трусоватость, помогли.
Призрак говорил о каких-то заклинаниях, но я их не видел теневыми глазами и сейчас тоже не воспринимаю напрямую. Для меня в Книге Тота не нашлось ничего, что было бы облечено в слова.
Собственно, они, должно быть, нужны чтобы служить ключом для доступа к законам и управлению принципами. Должно быть, только так Пен-абу мог воспринять содержимое книги, но у заклинания нет регулировки, он проник сразу в самую суть, и его человеческий разум не выдержал.
Я же не хочу прикасаться к недозволенному. У меня всего два желания на текущий момент.