Книгу, которая по словам мальчишки представляет собой тоненький лист серебра, осталась где-то в погребальной камере с саркофагом.
Самое неприятное, что волшебная чаша с поплавком, которая указывала на местонахождение сокровищницы — Рамараи сам это видел — перестала работать.
Пробка просто плавает и больше никуда не указывает.
— Книга Тота исчезла из мира людей, — беззаботно сказал Афарэх. — У меня есть копия Книги Открытия Дверей. Мерикара будет доволен.
А Рамараи в этом очень сомневался. Удивительно, почему мальчишка считает нынешнего номарха и бывшего командира армии Упуаута рассудительным и сдержанным. Видел бы он, что тот вытворял в походах в Нубию.
Что-то Афарэх недоговаривает. Что-то в нём изменилось помимо цвета бровей, которые стали такими же белыми, как его волосы. Теперь он стал совсем как старик. И речь не только о цвете волос, но и его настроении. Он будто тоскует по ушедшим годам и прячет уныние за неискренними смазанными улыбками.
Остальные перемены в нём пока что кажутся положительными. Изрядно поредевшая компания теперь идёт днём, жара перестала беспокоить и людей, и животных, едва мальчишка взмахнул своим маленьким волшебным жезлом.
Ослы перестали упрямиться, послушно шли туда, куда направлял их погонщик. А ведь им дали не самую послушную скотину, видимо, не слишком рассчитывая на возвращение.
Точно так же легко стало с водой. Он сказал: «Копайте здесь», — указал на ничем не отличающееся от остальных место своим жезлом, которого грабители гробниц начали бояться.
Люди сомневались, но не решились ослушаться. В итоге на глубине в локоть нашли источник воды. Посреди настоящей пустыни! В куче песка!
Напились и люди, и животные. А вода такая холодная, что даже сводит зубы.
Точно так же решил проблему с ночным холодом: маг просто взмахнул жезлом, и откуда ни возьмись появился тёплый южный ветерок. И защиту от ядовитых гадов больше не чертит, просто обводит нужное место, и все твари убегают сами собой.
Через сутки на горизонте показался оазис. Совсем небольшой, даже удивительно, как такой малый клочок зелени выживает среди песка.
— Это осколок большого оазиса, — уверенно заявил Афарэх. — Но нам туда лучше не соваться.
— Почему?
— Наверняка такое прекрасное место обжито каким-нибудь племенем. Сможем ли мы защитить тюк сокровищ? Да и без него опасно.
Рамараи вынужден был согласиться. Попасть в плен к варварам с запада не хочется.
Однако и небольшой островок, где можно отдохнуть в тени, не остался необжитым.
— Обойдём? — предложил Рамараи, но Афарэх отчего-то решил перечить:
— Нас уже заметили. Не показывайте страха, идём навстречу.
В оазисе жил всего один род. Дикие люди, одетые в юбки и шапки из травы и пальмовых листьев. Пять мужчин разного возраста, от ещё подростков до стариков, встретили компанию с оружием. С палками.
Вид у них был крайне агрессивный, но одновременно испуганный.
— Они больны. Их изгнали из основного оазиса, — Афарэх каким-то образом понял ситуацию.
Он взмахнул клювом ибиса будто чертит в воздухе круг, и поднялся ветер, закрутивший песок в смерч. Ещё жест — и смерч пополз в сторону людей. Ничего опасного, он не большой. Гораздо страшнее то, что взмахом руки можно такое устроить. Даже спутников Афарэха проняло, хотя они в его свите, а не угрожают примитивными копьями.
— Мы войдём, — сказал мальчишка-колдун, а люди ему что-то ответили на чужом языке.
— Говорят, что у них болезнь, не советуют подходить ближе. Я схожу, проверю, что там. Подождите здесь, — сказал Афарэх Рамараи, а потом снова обратился к чужим людям: — Ведите, посмотрим.
Неизвестно, что он там делал, но прошло какое-то время, и он поманил своих охранников:
— Там безопасно. Можно зайти отдохнуть.
И он был прав. Гораздо лучше разбить лагерь среди зелени. Пусть плодородная долина Великой Реки довольно узка, а глаза его жителей привычны к виду песка, этот маленький клочок растительности подействовал очень успокаивающе на уставших путников.
Дикари практически не вставали с колен и молились на Афарэха, будто он какое-то божество, после того как он опять проделал тот же трюк с открытием родника. Это стало переломным моментом, после которого не осталось и следа от агрессивного настроя обитателей оазиса. Осталось только благоговение и почтение.
— Я не понимаю, что они говорят, просто догадываюсь, — ответил Афарэх, когда Рамараи спросил его, на языке какого народа говорят эти люди. — Их язык похож на наш, отличается на три четверти.