И третьим этапом — создать площадку, где мы будем спать. Вот это самое опасное: нам придётся подойти как можно ближе к крепости.
Не то чтобы это было обязательно, но желательно. Нужно быть готовым к тому, чтобы вмешаться в то, что будет происходить в крепости, когда околдованные люди начнут просыпаться.
Понятно дело, что мир сна не совпадает географически с миром материальным. Нас поведёт колдовской предмет со дна кувшина, однако я не представляю, как понять куда идти в принципе. Особенно меня смущает, что навигатором будет тугодум Анхесенамон.
На помощь богов в зримом виде я не рассчитываю. Более того, я опасаюсь встречи с ними, так как это сразу переквалифицирует статус нашего сна.
Сны бывают исцеляющие, пророческие, предупреждающие и повелительные. Так вот явление бога, скорее всего, будет означать, что он даст какое-то повеление. А в отличие от компьютерных игр, за эти квесты не бывает награды, только наказание за невыполнение. Ладно если ты фараон, и тебе поручено «всего лишь» откопать Сфинкса из песка. А что будет если нам, двоим простым людям дадут какое-то задание такого же масштаба? Впрочем, будущему Тутмосу IV за его подвиг, Хармахис обещал корону Двух Земель… которая и так ему досталась бы.
Вторая трудность: я не хочу встречаться с шаманом. А у меня нет снотворного, чтобы заснуть днём, когда он бодрствует. Опиум знают в Двух Землях, сушат сок мака, и подмешивают его в десятки снадобий, начиная от успокоительного для младенцев и заканчивая средством для эвтаназии. Ну, и классика, конечно же — при разных болях и хирургических операциях.
К сожалению, раз выбора нет, пришлось входить в сон через небезопасную дверь, созданную нубийским колдуном. Налили воды из своих запасов в тот самый кувшин, принесённый из крепости, и выпили её напополам с Анхесенамоном. Не знаю, правильно ли принимать равную дозу, ведь из нас двоих — колдун я, но он крупнее меня телом.
Как бы то ни было, это сработало.
Мы совместно прочитали воззвание к Упуауту, взяв тот же текст, какой произносили в храме в крепости.
Едва были сказаны последние слова, как опоённый странным пойлом, я почувствовал прикосновение бога. Несмотря на то, что я лежал на спине, меня как всегда успокаивающе обняли сзади пушистыми крыльями.
В тот же момент в глазах потемнело.
— Афарэх? Где ты? — я увидел как посреди тротуара довольно шумной улицы с довольно плотным автомобильным движением, озирается мальчишка в набедренной повязке.
Прямо за ним сплошная красная пустыня, немного реки и клочок тростника у воды. Всё остальное скрывается в дымке, но не похожей на туман. Там мир словно не существует, будто текстуры не загрузились.
— Ты кто? — уточнил я. Мало ли какие демоны могут жить в снах.
— Анхесенамон, — ответил типичный египтянин, правда, он мне и до плеча сейчас не достаёт, всё поменялось по сравнению с реальностью.
Холодно ему, наверное, в одном шендите под осенним моросящим дождиком. Судя по деревцам, почти сбросившим листву, бабье лето уже прошло.
Это именно мой сон — египетский воин перешёл на мою территорию — отражает моё восприятие мира. Хоть телом он и здоровый, но умом-то дитё-дитём. Возможно, есть тут толика высокомерия человека, пришедшего из будущего и обладающего большей эрудицией.
— Я Афарэх, — представился я повторно и посмотрел на свои руки.
Похоже, это я до перерождения. Таким, каким был в той жизни. Даже есть шрам на между пальцами, полученный ещё в детстве, когда разбирал игрушку и ткнул себя острой отвёрткой.
— Сны всегда такие причудливые, — сказал он, вряд ли чётко понимая, что видит. Даже стало интересно, видим ли мы с ним одно и то же? Тот самый вопрос, которым задаются специалисты по мышлению: например, синий цвет, так ли его представляют себе другие люди? А сладко для других — это то же самое, что и для вас?
Возможно, древний египтянин видит дома в архитектурном стиле восемнадцатого века как-то иначе. Я и сам не знаю, почему именно на этой улице моего родного города мы оказались. А судя по автомобилям, где-то в девяностых или нулевых.
Опять же, его глаза усилены хека, он точно должен видеть иначе. Есть подозрение, что мы с ним встретились только потому, что он меня позвал голосом, наполненным магией: у него на горле светится рисунок, нарисованный чёрным в реальности.
Только я об этом подумал, как знаки на веках тоже засияли. Я задрал рукав вполне обычной куртки и рубашки (для будущего), посмотрел на свои руки: знаки тоже светятся.
— Куда нам идти? — спросил я.
— Откуда мне знать, — огрызнулся Анхесенамон-ребёнок.