Бруно пожал плечами. Первое смущение прошло, и теперь он понял, что помогал Томмазо соблазнить именно Лауру. Всю дорогу к морю он сидел, уставившись в пол.
— Извини, — пробормотала Лаура на ухо Юдифи, — этот твой Бруно, кажется, не слишком большой весельчак.
— Не страшно. Может, еще разойдется.
Фургон мотало из стороны в сторону, Томмазо пытался проскользнуть между мотоциклами. Девушки взвизгивали. Бруно, погруженный в свои мысли, не обращал на это никакого внимания.
Юдифь рассказывала историю про их обручальные кольца.
— Одна девчонка с нашего курса посоветовала носить обручальные кольца, чтобы к нам не приставали на улицах. Мы с Лаурой нашли маленький ювелирный магазинчик прямо у реки и попытались объяснить, что нам нужно. Но наш итальянский оказался слабоват, и оказалось, что мы спрашиваем про circonvallazione…
— Что значит кольцевая дорога, а не обручальные кольца, — продолжила Лаура. — Но тогда мы этого не знали. У меня был словарь, я нашла Buci di orecchini, серьги, и Юдифь попробовала спросить про buci…
— Два buci, — вспомнила Юдифь — Я еще все время растопыривала пальцы и делала вид, словно надеваю кольцо…
— А продавец неправильно истолковал этот жест…
— Но это мы поняли, только когда выяснилось, что buci — это дыра или пирсинг…
— Мы так обрадовались, когда нам показалось, будто он нас понял, что пошли за ним в подвал. И только когда он велел нам раздеться, мы догадались, что он решил, будто мы хотим сделать пирсинг…
— …на интимных частях наших тел, — закончила Юдифь.
Томмазо зашелся хохотом, и даже Бруно изобразил подобие улыбки.
— Лаура пошла на попятный, а мне пришлось отдуваться, — добавила Юдифь. У Томмазо от удивления глаза вылезли из орбит.
Бруно и Юдифь играли в настольную игру на откидном столике в фургоне, Лаура читала книгу по искусству. Бруно вдруг подумал, что ему слишком хорошо, чтобы ревновать. А когда Лаура вдруг взяла его под руку, он подумал: «Ну и что с того, что я не могу с ней спать? Зато я могу быть рядом с ней. И могу приготовить для нее еду, которую она никогда не забудет».
Они припарковались на длинной прибрежной полосе возле бухты Санта-Маринелла, выгрузили доски для серфинга и побежали в воду. Через час или около того, когда все еще купались, Бруно вышел из воды и начал готовить обед. Прежде всего он выкопал яму для костра и наполнил ее древесным углем и душистыми виноградными лозами, которые привез с собой. Потом отправился на поиски ингредиентов для будущего меню.
В бухте Бруно приметил длинное низкое здание весьма неприглядного вида. О его предназначении можно было догадаться по множеству рыбацких лодок, привязанных неподалеку. На дне у них валялись блестящие осколки льда, расколотые панцири крабов, свернутые сети и прочие рыбацкие снасти. По другую сторону здания пролегала дорога, вся усыпанная сверкающей рыбной чешуей — здесь ежедневный улов грузили в машины. В тени сидел древнего вида рыбак и неторопливо возился с грудой totani — красных кальмаров, — он лупил по ним деревянной дубинкой, чтобы стали мягче.
Бруно вошел в здание, и от волнения у него забилось сердце. Так вот каков рыбный рынок, подумал он.
Когда глаза после яркого солнца привыкли к темноте, он огляделся по сторонам. По обе стороны от него лежали горы свежей рыбы, от острого рыбного запаха защекотало в носу. Слева висел целый тунец со вспоротым, чтобы показать свежесть мяса, боком. Справа виднелись груды огромных pescespada, меч-рыб. Они лежали в ящиках, носы-мечи торчали наружу, задевая за ноги неосторожных посетителей. А прямо перед Бруно, на огромной мраморной плите, обложенные кусками колотого льда и ломтиками ярко-желтых лимонов, красовались моллюски и мелкая рыбешка. Здесь в избытке наличествовали riccio di mare, морские ежи, и устрицы, но нашлись и более редкие деликатесы: polpi — осьминоги, arogosti — лангусты, datteri di mare — морские финики, granchi — крабы с мягкими панцирями, еще живые и посаженные в ведерко, чтобы не сбежали. Бруно опознал и tartufo di mare, так называемый морской трюфель. А в самом конце его ждал еще больший сюрприз — гора блестящих cicale.
Cicale — помесь мелкого омара и большой креветки, с челюстями как у богомола. Их принято есть прямо на берегу, свежайших, только что из лодки. Сначала их расщепляют вдоль спины. Потом в течение часа держат в маринаде или оливковом масле с панировочными сухарями, солью и большим количеством черного перца, а потом жарят на раскаленных углях. Но важен не только рецепт, но и то, как их надо есть. Достав моллюска из углей голыми руками, нужно открыть раковину в форме бабочки и высосать мясо «col bacio» — поцелуем. У вас на подбородке образуется борода из дымящегося оливкового масла, пальцы станут грязными, а на языке, которым вы слизывали с панциря перец и панировочные сухари, останется аромат самой раковины.