Зарождающееся желание оборвал толчок в спину.
– Чё стал на проходе, БЗДшник?
В помещение вошла ещё пара студентов в телогрейках, от которых выворачивающе потянуло скисшим табаком. С обострившимся обонянием Лагунова запах был почти непереносимым.
– Не куксись, ручник! – гоготнул парень, делая вид, что хочет ударить Валерку.
Тот не дрогнул.
Задира помялся возле него и, не найдя, новых слов, пошёл к остальным студентам, которые сразу притихли.
– Оп-па! – протянул он, повторяя свой трюк с ударом.
На этот раз оппонент отдёрнулся.
– И саечка за испуг, чушпан.
Хулиган дёрнул жертву за подбородок.
Дверь в кабинет Громова отворилась. Наружу вышел обладатель маллета. Не обращая внимания на товарищей, он двинулся к выходу, сияя бледно-красной аурой тушки. Вот так: уходил на завод модником, а вернётся домой с ровной причёской и значком комсомольца.
– Следующий! – послышался властный голос из кабинета.
Идти решил хулиган в телогрейке. Он уже тянулся к ручке. Валерка крикнул: «Стой!».
Лагунов подошёл и первый приоткрыл дверь.
– Я пойду, – сказал он.
– Обломись, Чуня!
С этими словами студент попытался отпихнуть рослого Валерку плечом. Тот просто схватил его за голову и отвёл в сторону, точно тряпичную куклу. Он не сжимал пальцы и вообще довольно легонько касался внутренней стороной ладони уха противника, но хулиган беспрекословно, почти как тушка, повиновался безгранично превосходящей его силе.
Лагунов не без удовольствия осознал, что на самом деле имел власть не только над мёртвыми и укушенными. Живыми управлялось куда приятнее. Он был словно кот, придавивший мышке хвостик. Стоило захотеть, и мышка исчезла бы. Вот чего хотел отец Глеб.
Пальцы чувствовали, как по венам головы под ними бежала кровь, как она ускорялась от испуга, становилась терпкой от наполнявшего её адреналина. Вампирское жало во рту Валерки заклокотало, но он вовремя остановился.
– Саечка за испуг, – передразнил хулигана Валерка, убирая руку.
Парень отпрянул, не удержался на ногах, сел на пол и отполз назад, пытаясь стряхнуть что-то невидимое с того места, где мгновение назад была рука Валерки.
В кабинете за массивным столом начальника, призванным одним своим видом убеждать стоящих на ковре в собственной ничтожности, сидел он, секретарь комитета ВЛКСМ Куйбышевского металлургического завода имени В.И. Ленина Пётр Дементьевич Громов. Мужчина выглядел старше, чем можно было ожидать от занимающего кресло в молодежном комитете предприятия человека. Трудно было понять, то ли пробивающаяся то тут, то там клоками седина дополнительно старила его, то ли наоборот молодили ещё русые кое-где волосы. Громов надменно глядел на Валерку сквозь свои андроповские очки и перебирал на запястье браслет из небольших каменных бусинок с чередующимися цветами – чёрным, зеленоватым с серыми вкраплениями и переливающимся в синих тонах мазутным. Когда пальцы оттягивали бусинки, под ними мелькали пятна ярко-алой ауры пиявца.
– Где ваши манеры, юноша… – начал секретарь.
Однако Валерка оборвал его, показав сидящего внутри зверя. Его мышцы раздулись, зрачки потемнели, на пальцах выросли звериные когти, вены почернели и взбугрились по всему телу.
От напускного величия не осталось и следа. Громов растаял, прилип к спинке кресла, стёк по ней под стол и на четвереньках заспешил к Валерке, невнятно лепеча о своём почтении, всемогуществе его, Валеркиной крови и готовности служить ей. С благоговейным видом он встал на колени и попытался поцеловать пальцы Лагунова. Тот отдёрнул руку.
– Встань, – скомандовал стратилат.
Пётр не сразу поднялся. Он оказался ростом до подбородка Валерке.
– Дай руку. Другую.
Лагунов засучил рукав Громова и поддел когтем браслет. Верёвка внутри него лопнула, а нанизанные на неё разноцветные бусинки дробно застучали по полу и раскатились в разные стороны. Едва пиявец остался без браслета, Валерка сразу увидел его свечение.
– Что это? – спросил он, потрясая зажатыми в руке остатками украшения.
Громов сжался, ожидая удара и заскулил, но не ответил. Валерка вытянул указательный палец с блестящим от остроты когтем, мысленно приказав пиявцу схватить себя за горло рукой и сдавить его.
– Кто тебе это дал? – задал он новый вопрос, немного ослабляя хватку руки своей марионетки.
В ответ вновь послышались стоны. Валерка приподнял пиявца его собственной рукой, заставляя балериной встать на носочки. Свободной рукой Громов пытался ухватиться за край стола, сбивая с него бумаги. Лагунову не было жалко кровососа, но убивать его он не хотел. Этого заслуживали одни стратилаты.