– Тобою Тьма овладела, но ты победила, – расплывчато ответил Савва. – Родня-то у тебя есть?
– Родители в Куйбышеве. Мама Рая, отец Лев, сестра старшая Ирка, она учительница у меня во второй школе. Я это… Давайте адрес напишу…
Олеся побежала искать ручку с листком.
– Пусти её, Глаш, не мучь, семья ведь у неё есть, – сказал священник.
Принимая клочок газеты с написанными красивым почерком адресом и телефоном, Савелий обратил внимание на испещрённую ожогами от святой воды руку Мартыновой. Шрамы быстро затянулись, уже не казались воспалёнными. И шрамы эти, и всё произошедшее с Олесей ему было не в новинку. Подобное он видел ещё совсем ребёнком – его учитель однажды отмаливал от Тьмы девочку в Рейке, и у той остались такие же шрамы. Несчастная едва душу богу не отдала, но спаслась и жила до сих пор.
Священник перекрестил Глафиру с Олесей и поспешил к дому бабы Нюры. Она могла знать что-то, чего он из учительских наставлений не помнил, что было в его уничтоженных Тьмой записях.
Баба Нюра сидела на ступеньках собственного дома и чесала пузо лежащей у её ног дворняги. Почуяв постороннего, та перестала резвиться и перевернулась на лапы, готовясь в случае необходимости защищать хозяйку.
– Здравствуй, Нюр, – приветствовал её Савелий. – Как поживаешь?
– Уж не тво-оими мо-олитвами, – ответила она. – Те-эбе че-эго?
– Про Любку-то слышала уже, наверное. От неё я.
Он знал: Нюра поймёт, что ему нужно. Наверное, лишь они вдвоём и осознавали всю глубину происходящей чертовщины. В детстве Нюра была пиявицей, пережила стратилата, а затем её охватила Тьма, которую смог изгнать и где-то запечатать учитель Савелия. Тьма снова вырвалась наружу в 1972-ом и нашла новую жертву – Олесю Мартынову, пиявицу. Обеих объединяли укусы стратилатов, позволяющий Тьме брать над ними верх.
– Бе-эдная де-эвка. Н-но Тьма-а ве-эрнё-отся, не упо-окоил ты Тьму-у.
Она подтолкнула собаку и поднялась.
– Как её успокоить? Почему к тебе она не вернулась?
– Не-э знаю я. Свя-ащенник тогда на кла-адбище дво-орянском её кре-эстным ходом за-апер. Кла-адбище то сры-ыли да-авно.
Было видно, что Нюра не хотела говорить о прошлом и спешила уйти.
– Где оно было?
– Ла-агерь там для пионе-эров те-эперь.
Она зашла в дом, но дверь закрыть ей не позволил Савва.
– Че-эго хо-очешь ещё-о?
– Почему ты им сразу не сказала, что с тобой было?
– По-омрут они, с Тьмо-ой би-иться-то. Пу-ущай хоть с ке-эм попроще во-оюют. Се-эрп хотя-абы язык тё-омный знал, заго-оворить её-о мо-ог, а э-этот мальчи-ишка… О-он сла-абее…
ЧАСТЬ 2: Криптобиоз, Глава 6: Кровь Корзухина
2 декабря 1983
19 дней до полной луны
В квартире Ивана Плоткина была его жена. Она вертелась на кухне, стараясь приготовить к возвращению мужа с работы и первое, и второе, и компот с выпечкой. Вся в пару, суете и том, что наготовила, женщина, должно быть, не заметила бы появления Валерки, даже если бы тот вошёл через дверь. Однако он скользнул внутрь с крыши сквозь приоткрытую створку окна в кабинете.
Её специально оставили незапертой – Плоткин любил прохладу, свежий воздух, чистые полы, сытные обеды, выглаженные рубашки и всё остальное, чем можно было занять супругу. Он не чувствовал себя домашним тираном и вообще не задумывался о собственных указаниях – они были таким же естественным продолжением его, как и потребность в постоянном превосходстве над окружающими.
Дверь в кабинет была прикрыта, наверное, для того, чтобы не пустить в квартиру сквозняк. На столе перед окном кривыми стопками лежали картонные папки для бумаг. Тесёмки на нескольких оказались развязаны. На других – утянуты тугими бантами. Присутствия родовой плиты Лагунов не ощущал. Что же ему следовало искать?
И тут он зацепил взглядом одну из папок, на которой чернилами синели его фамилия и имя Денис. Валерка приоткрыл папку. Внутри – фото брата, данные о нём, место жительства, круг интересов и знакомств, краткие характеристики.
Другие папки содержали личные дела самого Валерки, Игоря Корзухина, Валентина Носатова, нескольких учеников и учителей куйбышевской средней общеобразовательной школы №2 и директрисы Ирины Мартыновой. Последнее дело лежало раскрытым, и Лагунов нехотя прочёл часть текста, в котором упоминалась пропавшая в пионерлагере «Буревестник» сестра Мартыновой Олеся.