Оказавшись у главного входа в лагерь, он остановился возле статуи горнистки и поглядел на её сколотые руки. Бетон местами обсыпался, а его висящие в воздухе части соединяли лишь тоненькие штифты ржавой арматуры.
– Отреставрировать, – приказал Плоткин. – И чего она прямо смотрит? Поверните её к пристани.
Завотделом строительства указал рукой направление к месту остановки речных трамвайчиков. От лагеря дорога забирала немного вправо к реке, в то время как каменная девочка устремляла горн куда-то в бок от пребывающих, точно игнорировала, а не встречала их.
Оглянувшись, Плоткин увидел по другую сторону дорожки заполненный увядшей травой и припорошённый снегом квадрат от исчезнувшей тумбы второй статуи. Чуть поодаль от него у склона холма темнели большая куча свежей земли и обломки природного камня.
– Тут была другая фигура? – спросил он.
– Давно ещё, в семидесятых, упала, побилась. Мы нашли части за пищеблоком под досками. Это барабанщик был – остались барабан, голова и рука с ногой.
– Его тоже восстановить и вернуть, – велел начальник.
– Иван Владимирович… – замялся прораб. – Небезопасно. Там в помещении внизу, где статуя была, стены оседать начали. Выглядят хрупко, обвалиться могут.
– Оттуда вынесли, что сказал?
– Ребята в багажник погрузили, – подтвердил прораб.
– Стены укрепить нужно, – сказал он. – Материалы для этого пришлю, другие не использовать. Потом поставьте статую.
Плоткин развернулся, вновь прошёл насквозь весь лагерь и сел в свою служебную чёрную «Волгу» с тёмными стёклами. Водителя в эту поездку он брать не стал и вёл сам.
Поправив зеркало и отогрев руки дыханием, он вставил ключ в замок зажигания.
– Тело пока не нашли, но обязательно отыщут, – сказал Плоткин.
– Это уже не важно, – ответил сидящий у зашторенного окна на заднем сиденье. – Месть ничтожна в сравнении с главной целью.
ЧАСТЬ 2: Криптобиоз, Глава 8: Пирамида
Дача Плоткиных располагалась в десяти с лишним километрах за городом. Добраться до неё можно было на автобусе или электричке, но Валерка предпочёл бесшумное и стремительное перемещение стратилата.
Тенью проскользив по крышам домов, теряющих этажность от центра к периферии, он перепрыгнул на вершины деревьев тянувшейся вдоль трассы лесополосы. Внизу шуршали колёсами редкие автомобили, вокруг расстилалась бесконечная белая даль. Снег сгладил перепады в рельефе, а деревья точно сделал ниже, и теперь с вершин сосен всё кругом выглядело как одна большая кружевная салфетка с редкими вкраплениями крохотных неказистых дачных домиков.
Встречающиеся по пути пруды уже облюбовали рыбаки. То тут, то там они мелькали по одному или компаниями, проверяющие лёд и свою смелость на прочность. Одинокий мужчина в валенках мелкими шажочками семенил к берегу, когда под его ногами раздался треск. Крик резко оборвался под водой.
Валерка видел вампирским зрением, как возникшее от пролома течение увлекло его под полупрозрачную скорлупу, а сам он, потеряв ориентацию, погрёб дальше от разлома. Лагунову потребовалась пара скачков, чтобы оказаться рядом. Одним точным ударом он проломил лёд, на обратном движении вытягивая задыхающегося мужчину на поверхность.
Даже его стремительных действий оказалось недостаточно для спасения – рухнув на лёд, рыбак не подавал никаких признаков жизни. Валерка слышал, как его сердце замедлилось и не смогло совершить очередной скачок.
Пышущая жизнью кровь в венах стремительно останавливалась и начинала погибать. Валерка разорвал телогрейку на груди несчастного и начал неумело массировать сердце. Он не знал, как это делается и давил невпопад. Время уходило. Лагунов понял, что мужчина нахлебался воды, но не понимал, как прочистить лёгкие и нужно ли делать это перед попытками запустить сердцебиение. Остатки жизни ещё теплились в теле, а утративший сознание мозг дожигал остатки кислорода. Глаза стратилата отчётливо показывали это. Он мог ему дать немного своей крови, как делал Глеб, исцеляя других. Сработало ли бы это в настолько тяжёлом случае?
Перед ним горел последний небольшой глоток пока пригодной в пищу крови, способный на некоторое время облегчить жизнь ему, Валерке, и избавить от неминуемой смерти, а точнее, продлить существование, погибающему.
Дать человеку просто умереть, или позволить ему дышать после смерти? Впервые Валерка понял, что способен проявить сострадание не как человек, а как стратилат. Он раскрыл рот, и вампирское жало тут же вонзилось в висок мужчине. Сладкая, но уже прохладная кровь хлынула в тело вампира, и ему пришлось силой оторвать себя от трапезы, чтобы не выпить незнакомца досуха.