– Хозяин! – гаркнул подошедший Валентин Сергеевич.
Человек внутри дома прислушался и выглянул в окно. Стукнула щеколда, скрипнула дверь, и на пороге показался сгорбленный старичок с длинными седыми волосами и бородой. Его голову обжимало очелье с красно-белыми геометрическими мотивами, из-под которого в центре лба выглядывало родимое пятно. Рука сжимала резной посох с изогнутым наконечником в виде лапы хищной птицы с растопыренными пальцами, с которых свисали верёвочки, удерживающие мелкие талисманы. Тут были и камни, и монеты, и черепа мелких животных или птиц. На мужчине были длинная косоворотка с алым поясом и широкие тёмные штаны, обтянутые белыми онучами и шнурками лаптей.
– Гой еси, молодцы, – поприветствовал он, не заметив Риту. – Куды путь держите?
– Мы ищем пирамиду, – сказал Корзухин.
– Не вадаю, – ответил старик и начал закрывать дверь.
Лагунов мысленно отдал ему приказ впустить их, понадеявшись, что его прошлая принадлежность другому стратилату, позволит ему, Валерке, управлять им как другими пиявцами. Старик не повиновался, однако что-то почувствовал. Он обернулся.
– Еда упырь? – спросил он на древнерусском, ставя ударение на букву «е» и взглянув на Валерку.
– Впусти нас, – приказал Лагунов вслух.
Вопреки ожидаю, тот не подчинился – на него вампирское убеждение не подействовало.
– Крови алчешь? – усмехнулся старик. – Пирамиды сокрыты, поведаю, ано не сыскать их вам. Кровососа не пущаю.
Лагунов с Ритой остались у калитки, а Игорь с Носатовым прошли внутрь. За столом у окна сидела старушка с покрытой головой в традиционном русском платье.
– Милости прошу, – улыбнулась хозяйка гостям и пригласила к уже разлитому чаю.
Носатов, помня о недавнем гостеприимстве, к кружке не притронулся. Игорь, оставив костыль у входа, плюхнулся на лавочку и начал хлебать, причмокивая. Доктор сел рядом.
– Мы ищем пирамиду тут, под Смолькино. Она из камней должна быть, древняя, – сказал он.
– Енто, у той части лесу, – старушка указала направление. – Не шибко далеча, ано не ходють той стороной наши.
– Почему же? – спросил Игорь.
– Леший там, плутать нудит, хороводить до слабины…
– Яко мелешь, старая! – прикрикнул хозяин дома. – Хороводы во славу солнца водят, не морока. Знак, дань и блажь солнцу хоровод, бесов им не велелепють – гонють и заточають.
– Вот значит как, – промычал Игорь.
Носатов покосился на него.
– На какой-то древнеславянский диалект похоже, нам на филологическом преподавали, – пояснил Корзухин. – Говорит, хороводами чертей изгоняют и заключают, а не восхваляют. Хоровод – знак солнца и ритуал в его славу, а не во славу тьмы.
– Язычники что ли? – спросил доктор.
Игорь пожал плечами.
– Не узреть вам пирамид, – сказал старик. – Заплутаете и сгинете. Ядью упырьей обернётесь.
– Говорит, едой для вампира…
– Да понял я, – отмахнулся Носатов. – Куда идти?
– Пещера по-над опушкой у стези. От ей добро верст напрямки чащобой.
– Где-то рядом с тропинкой будет пещера, а от неё нужно идти километров пять вглубь леса, – перевёл Корзухин.
– Потщись живот варовати, – сказал старик и поклонился Валентину Сергеевичу.
– Выжить постарайся, – пояснил Игорь.
Тропинка вывела от дома к обрывистому холму, на вершине которого начинался лес. Обрыв серел посреди снега камнем. Кое-где склон казался более покатым и прикрывался снегом. В других местах на нём можно было заметить корни деревьев или невысокую засохшую поросль. Наконец впереди показался чернеющий провал пещеры.
Дорожка шла дальше, но рядом со входом в грот можно было заметить выдолбленную в камне и ведущую наверх к лесу лестницу.
Забраться по ней оказалось нетрудно, хотя размеры ступенек вызывали опасения. Никто не поскользнулся и не сорвался вниз. Наверху холма располагался подозрительно тихий лес. Деревья торчали из вздутого снежного покрывала словно щетинки из расчёски.
Валентин Сергеевич вздохнул и начал готовить лыжи.
– А я вот тишину люблю, – сказал Игорь, опережая противоположные слова доктора. – Мы же все к ней стремимся. Она и наступит, когда сделаем все дела и позаботимся обо всех. Так звучит покой.
– И упокой, – отстоял свою точку зрения Носатов.
– Вечно вы всё драматизируете, – отмахнулся Игорь, продевая запястья в темляки лыжных палок. – Можно же на жизнь смотреть и с хорошей стороны.
– Если веришь в плохое, потом не разочаровываешься и радуешься чаще, – сказал доктор. – А от постоянной радости всегда одни слёзы. Разве не так?
– А вы радуйтесь без ожиданий, – сказала проезжающая мимо Рита.
– Чему радоваться-то?