– Да хотя бы тому, что на лыжах ехать можете, – крикнула Рита, оборачиваясь. – Однажды это станет не по силам, а в воспоминаниях будут одни тучки.
Носатов задумался. Действительно ли он правильно жил? Вот совсем молодая девчонка, а задумывалась о таком, что ему и в голову не приходило. Может, к таким мыслям её раньше времени подвела смертельная болезнь? Научила счастью от самого существования? Да она и не жила уже – погибла, стала пиявицей. И всё же жизни в ней осталось будто больше, чем в нём самом. Доктору вдруг стало невыносимо тоскливо от осознания, что в свои годы он так и не познакомился с собой, не выяснил, чего действительно ему хотелось и куда ему следовало стремиться. Обычно как-то всё по течению шло. Но куда? Если бы не эти приключения с вампирами, чем бы он занимался?
Мимо проносились стволы деревьев и торчащие из снега верхушки кустарников. Спуски сменяли подъёмы, а впереди совсем не было видно просветов – лишь очередные деревья, новые кустарники, да подъёмы со спусками. Одно и то же между началом и концом путешествия.
Корзухин уставал от однообразия картины, ловя себя на мысли, что доктор в чём-то прав. Объективно радоваться было нечему. Возможность делать то, что он делал, его не вдохновляла. Он вообще не хотел этим заниматься – бороться с древним злом, помогать вампиру, жертвовать своей жизнью, любовью. Игорь подумал о Веронике, которая сейчас неизвестно чем была занята. Валерка предупреждал, что за ней следили и не стоило появляться рядом, даже по работе. А если ей нужна помощь? Кто помог бы ей? А самому Игорю? Вдруг выяснилось, что, несмотря на свою открытость и готовность выручать, Корзухин становился более одиноким. Он не просто жил ради других, а терял себя самого.
Рита катилась вперёд, поначалу отдаваясь моменту, но со временем начала подмечать неудобства. Эта вечно норовящая спасть одежда, снег, липший к лыжам, проваливающиеся в пустоты палки. Она, брошенная всеми несчастная школьница, изначально была обречена умереть и умерла. А имела возможность наблюдать происходящее дальше благодаря древнему вампирскому проклятью, которое может вообще хуже самой смерти. Её тело было смертно, а теперь погибала душа – каждое новое полнолуние выжигало её всё больше. Скоро так от неё вообще могло ничего не остаться кроме непреодолимых инстинктов хищника.
Один Валерка Лагунов не размышлял о собственной жизни. Думать мешал назойливый писк, точно кто-то включил телевизор в холодной комнате, и его кинескоп загудел, прогреваясь и вспыхивая бледным пятном посередине. Звук был то сильнее, то слабее и будто шёл откуда-то справа. Он всегда оставался с одной стороны.
– Вы тоже это слышите? – спросил Валерка, но никто не ответил. – Писк, будто… Не знаю… Радиошум что ли.
Его никто не слушал – все продолжали с задумчивыми посеревшими лицами ехать вперёд. А почему они двигались именно туда? Валерка катился в хвосте, не замечая отклонений от маршрута, и только этот необъяснимый гул помог ему понять, что происходило.
Раз шум оставался справа, то либо его источник шёл параллельно с ними, либо оставался на месте, а они…
Лагунов увидел, что идущие впереди ехали по небольшой дуге. Он остановился, рассудив, что всегда сможет отыскать их по лыжне или при помощи вампирского зрения.
Валерка стоял долго, прошло около получаса, как вдруг он увидел, что ведущая группу Рита показалась у него за спиной. Следом катились уже изнурённые Игорь и Корзухин.
– Мы ездим по кругу, – сказал Валерка, но его вновь никто не услышал.
С безумными лицами охотники на вампиров обогнули его и вернулась на прежний маршрут. Лагунов повернул к источнику звука, который располагался где-то в глубине кажущегося непреступным нагромождения скал, камней и снега. Преодолев несколько метров, он вдруг провалился сквозь преграду и увидел перед собой низину с множеством каменных фигур – многоугольников, квадратов, пирамид и бесформенных громад. А вокруг этого скрытого места на разном удалении друг от друга росли деревья, на коре которых пылали древние символы, похожие на те, что украшали его родовую вампирскую плиту. Писк испускали эти знаки. Стратилат отрастил когти на одной руке, поддел кору под древней руной на ближайшем дереве и сорвал её. В ту же секунду остальные символы погасли, а в сотне метров от него вскрикнули от неожиданного исчезновения скалы Корзухин с Носатовым.
– Сюда! – позвал их Валерка.
– Что это было? – спросила подъехавшая первой Рита. – Меня словно в бочке с тоской закрыли.
– Похоже, какой-то защитный барьер, – сказал Носатов. – Судя по следам, мы ездили кругом.
Они двинулись к пирамидам. Одна из них выглядела обвалившейся внутрь. Былая геометрическая форма угадывалась издалека, а вблизи это уже была скорее куча каменных глыб с ровной вершиной. Рядом с ней чувства стратилата молчали.