А вот вторая пирамида оказалась почти идеальной – с гранями приблизительно по десять метров в длину, покрытая теми же древними символами, она указывала вершиной в хмурое зимнее небо и выглядела чужеродной. Это был уменьшенный объект из Гизы или Теночтитлана, но никак не из Куйбышевской области. Со стороны было невозможно понять – рукотворен он или появился естественным путём и уже затем покрыт рунами человеческой рукой.
Строение излучало какое-то граничащее с эйфорией спокойствие. Чувство было таким незнакомым и противоречащим само себе, что Валерка даже растерялся. Это было приятно. Кроме него энергии места не ощутил никто – даже Рита. Обойдя пирамиду, Лагунов заметил аккуратный вход под основание.
Не задумываясь, он спустился по ступенькам внутрь вслед за эхом своих шагов. Оказавшись под пирамидой, стратилат вдруг ощутил нечто знакомое – единение со Вселенной, совсем как в том сне, который ему привиделся, когда он нырнул за Ритой в святую воду, а отец Павел отмаливал его. Пустота вокруг и внутри.
Посреди оказавшейся полой пирамиды располагалось испещрённое доисторическими знаками каменное ложе. Это не был камень силы, какой-то другой. Из гранита, спектролита и порфира сделаны были лишь внутренние стены строения.
Вокруг на полу валялось множество деревянных и каменных фигурок и украшений. Валерка поднял очень правдоподобно вырезанные из дерева бабочку и свернувшуюся в кольцо гусеницу. Ощупав одну фигурку, он ощутил подушечками пальцев мелкий узор на её тельце. Расправившая крылья бабочка и рождённая исчезнуть ради этого куколка. Лагунов увидел в предметах скрытый смысл. Он задумался, может действительно, чтобы получить свободу, нужно было отказаться от своей врождённой природы. Перестать быть человеком.
– Что это? – спросил Корзухин, оказавшийся рядом.
Валерка не заметил его присутствия и вдруг понял, что с фигуркой в руках перестал ощущать запах его крови. Это был оберег.
– Игорь! – обрадовался Валерка и бросился обнимать друга.
Светящий на них фонарём Носатов вскинул арбалет, но вовремя понял, что не происходит ничего страшного.
– Что это за место? – спросила Рита.
– Крипта, – ответил Носатов. – Чья-то усыпальница.
– Этнарха? – спросил Корухин.
– Нет, – сказал Валерка.
Он замолчал, уставившись на вход сквозь товарищей.
– Валера? – Позвал Носатов и направил луч фонаря ему в лицо.
Зрачки стратилата не реагировали на свет. Они пробежались по усыпальнице и вспыхнули. Валерка словно провалился в прошлое. Такое с ним уже случалось в доме купчихи Лидии Говши. С улицы в пирамиду потянуло запахом летнего леса и теплом, и внутрь вбежали два мальчишки лет десяти в традиционной русской одежде. Оба перепачканы и с подранными от длительного лазания по скалам руками. Они были близнецами – у обоих родимые пятна в центре лба. Охваченные любопытством и страхом сорванцы прошли сквозь присутствующих и остановились у каменного ложа, на котором покоился Глеб в вампирском облике.
Тысячелетний стратилат неподвижно лежал на камне, сложив руки на груди, а мальчишки спорили на древнеславянском, стоит ли уйти или потрогать чудище. Наконец один подначил второго, и тот ткнул изодранным до крови об камни пальцем Глеба в щёку. В то же мгновение вампир распахнул глаза и схватил потревожившего его сон.
Пасть стратилата распахнулась, а язык впился в шею мальчика, обрывая его крик. Тело несчастного превратилась в мумию за мгновение. Когда с ним было покончено, стратилат одной рукой поднял за шиворот второго уже разрыдавшегося близнеца и притянул к себе. Со словами о том, что он спасает его от Тьмы, тоже укусил, но полностью выпивать не стал и обратил в пиявца. Видение закончилось раньше, чем Глеб покинул пирамиду.
– Этот старик… – затараторил Валерка. – Старик, который нас сюда послал, он разбудил Глеба.
– Тут погребли Глеба? – спросила Рита и попятилась к выходу.
Можно было подумать, упоминание этого стратилата доставило ей страдания, однако Носатов заметил, что та была скорее взволнована, чем напугана. Её глаза скользнули по тёмным углам. Доктор проследовал за взглядом пиявицы фонариком, осветив пустоту.
– Не погребли, – проговорил задумавшийся Носатов. – Это был криптобиоз.
Он продолжал следить за вампирами. Шарова жевала губу, пыталась скрыть волнение. Лагунов излучал привычную меланхолию и внимательное го слушал, даже не замечая резкой перемены в настроении своей пиявицы.
– Старик сказал, что хороводом заточают бесов, – продолжал Валентин Сергеевич. – Выходит, эта крипта была местом заключения Глеба. А мы ходили кругами вокруг, как и другие до этого, чтобы поддержать его заточение. Это какой-то обряд.