– Проснувшись, Глеб сказал, что спасёт всех от Тьмы, – рассказал Валерка.
Доктору почудилось, что Рита улыбнулась. Он направил луч прямо в её лицо, но поймать эмоцию не успел.
– Пойдём-ка ещё раз поговорим с этим дедулей, – предложил Носатов.
Обратная дорога заняла намного меньше времени. Казалось, расстояние от пирамиды до села сократилось в десятки раз. На улице уже вечерело. Небо приняло фиолетовый оттенок и вновь посыпало на землю снегом. В этот раз он падал огромными ленивыми хлопьями.
Корзухин с Носатовым уже по-свойски зашли в калитку и открыли дверь в дом бывшего пиявца. Тот их ждал, но приглашать стратилата с пиявицей в дом снова отказался.
– Почему вы не сказали, что разбудили стратилата? – спросил Носатов.
Старик склонился над каменной ступкой, раздувая внутри угли. Красноватый свет скользнул по его лицу, высвечивая чёрные шрамы морщин, оставленные временем.
– Елико зим миновало, – ответил он. – Дитём был.
– От какой Тьмы он спасти обещал?
Дрожащие руки извлекли из тряпичного мешочка несколько иссушенных растений, сложили в веник и ткнули в потрескивающие угли.
– Знамо, давний морок. Еси Живот, а еси Мор. Оне всея родичи.
Вверх из ступки потянулся белоснежный дымок. Комнату заполнил сладковатый запах незнакомой доктору травы. Он поглядел на Корзухина.
– Говорит, древняя Тьма. Есть Живое и Мёртвое, они – прародители всего.
– А ты точно его понимаешь? – нахмурился доктор.
Корзухин обиженно отвернулся. Старик отставил ступку и круговыми движениями тлеющего веничка из трав окурил комнату. Дышать дым не мешал, но заполнил всё пространство точно туман.
– Тьма и Свет оне, – продолжил старик.
– Нам что, саму Смерть нужно победить что ли? – предположил Корзухин.
– Живот и Мор – части сути.
Это уже походило на написанное в этнографическом справочнике, где говорилось о Живом, Мёртвом и Сущности.
– Где же эта сущность? – спросил Носатов.
Старик прикрыл глаза и не ответил – то ли не понял вопроса, то ли не знал, что сказать. Но вмешался Игорь.
– Это метафора, наверное, – пояснил Игорь. – Он хочет сказать, что сущность – единство живого и мёртвого.
Доктор в этом не был уверен.
– Была ли у стратилата плита в усыпальнице? – спросил Валентин Сергеевич, показывая чётки на своём запястье. – Из таких камней.
Старик покачал головой, не открывая глаза.
– Нет, – заключил Носатов. – Глеб был ни Живое и ни Мёртвое. Он не этнарх, а обычный стратилат. Живое с Мёртвым раз едины, то вместе должны в криптобиозе находиться и вместе из него выходить.
– Иначе Хорс обернётся Серпом, – согласился бывший пиявец.
– Если не так, то Солнце станет Луной, говорит, – перевёл Корзухин.
Хозяин дома положил ладонь на плечо доктора, потянул к себе. В нём оказалось удивительно много силы, которой никак нельзя было ожидать от трясущегося старичка. Оказавшись нос к носу с собеседником, бывший пиявец распахнул веки, и Носатов увидел перед собой серовато-зелёные глаза Лёвы Хлопова.
– Вы, Рита, Я, Анастасийка и Смерть, – шепнул он. – Верьте.
– Что? – переспросил застигнутый врасплох Носатов.
Перед ним уже были карие глаза старичка. Тот посмеялся в сомкнутые губы и пошаркал к лавочке.
ЧАСТЬ 2: Криптобиоз, Глава 16: План Плоткина
15 декабря 1983
6 дней до полной луны
Обратный путь занял намного меньше времени из-за успокоившейся погоды. Электрички ходили по расписанию, а из охотников на вампиров больше никто кровь откачать не хотел. Валентин Сергеевич прибегнул к ранее опробованному трюку с костылями, на этот раз уже без гипса. Лагунова больше не тянуло к крови Игоря, поэтому места на двух лавочках хватило всем.
– Получается, существует обряд, способный ввести в криптобиоз как стратилата, так и этнарха, – делал общие выводы Носатов. – Для этого нужны крипта пирамидальной формы из камней силы и люди, которые смогут пройтись хороводом вокруг усыпальницы.
– Пирамида Глеба стояла в низине, – напомнил Валерка.
– Это символ, – понял Корзухин. – Символ солнца, которого боятся вампиры. Хоровод можно провести и над пирамидой, и под ней, и вокруг. Главное, чтобы в центре круга находилась усыпальница.
– Но где была пирамида нашего этнарха? – вслух думала Рита. – Где нам искать её?
– Возможно, Плоткин знает, – предположил Валерка. – На даче у него были записи о пирамидах и наши фото. Последние сделали за день до его прихода в школу, во время которого он объявил о зимней смене в «Буревестнике».