Балкон квартиры Плоткиных пустовал. Окна были закрыты. В одном занавеска казалась неестественно оттянутой с края. Вероника наблюдала.
Игорь не держал зла на неё. Он просто хотел знать, что у неё всё в порядке, в чём и убедился. Что до её поведения – причину он узнает. Не могли же они просто так разбежаться. Ведь их отношения – это поророка – гигантская волна, вопреки всему мчащаяся против течения. И что бы ни происходило, они всё равно будут вместе. Он это знал.
ЧАСТЬ 1: Тени ушедших, Глава 6: Доктор хочет крови
26 октября 1983
26 дней до полной луны
– Вон он, глядите, ещё одного тащат, – послышалось с кушетки у стены.
– Да, а мы – не люди! – шепнул кто-то.
– Да будет вам, и вас вылечат, и меня – всех вылечат, – цыкнула женщина с пышной химической завивкой.
Доктор Валентин Сергеевич Носатов виновато отвёл взгляд от ожидающих в очереди и улыбнулся миловидной старушке, стоящей у самого входа в кабинет терапевта. Медсестра распахнула перед ним дверь и жестом попросила пройти внутрь, протолкнула его собой и захлопнула створку, отсекая недовольные возгласы пришедших на приём.
– Валентин Сергеевич! – поприветствовал его врач, отрывая взгляд от записей.
– А? – спросил сидящий перед ним старик с подрагивающей в руках тросточкой.
Терапевт – однокашник Носатова Борис Ирзин по прозвищу Ирис – поставил размашистую подпись на бланке и протянул пациенту.
– Вот ваш рецепт, Степан Никитич, – сказал он, повысив голос и похлопав дедушку по руке.
– А? – переспросил тот.
– Сходите в аптеку, вам приготовят! Понимаете?
– А-а-а, да-а-а, – протянул старик и просиял от того, что наконец услышал доктора.
– Люд, проводи Степана Никитича, – попросил Боря у медсестры, и та сразу же подхватила пациента под руку, поднимая.
– А? – снова спросил старик.
– Да не вам! – махнул рукой Ирзин.
Он вышел из-за стола, чтобы приобнять старого приятеля. Носатов не ожидал настолько тёплого приёма и попытался освободиться от приветствий, но Боря лишь сильнее сжал его. Тут Валентин вспомнил, почему именно Ирзина прозвали Ирисом – не из-за сходно звучащей фамилии, а по причине того, что отвязаться от такого прилипалы было очень трудно.
В закрывающейся за Степаном Никитичем двери Носатов увидел с десяток возмущённых лиц. Среди них была и та старушка, что стояла у входа, правда теперь её миловидной назвать язык не поворачивался.
– Лобызаются! – ахнул кто-то.
– Удушишь, Боря, – промычал в плечо товарищу Валентин.
– А может нам того…
Чуть отстранившись от однокурсника, но не выпуская его, Борис подмигнул и щёлкнул себя по шее.
– Дринч? – предложил он.
– Чего? – спросил Носатов, растерявшись.
Слово ему было незнакомо, зато жест – вполне. Он замотал головой.
– Ну-у-у, – настаивал Ирис.
– Завязал, – отрезал Носатов и наконец вырвался из хватки Ирзина. – И очень счастлив, тебе тоже советую.
Он размял уже успевшую затечь шею и поправил одежду.
Борис недовольно цокнул языком и вернулся к бумагам. Казалось, он раздулся как жаба. Искал что-то долго, по два раза перебирая одни и те же листочки в стопке.
– Ну что там? – не вытерпел Валентин.
Ирзин выровнял стопку и демонстративно взялся за изначально лежавший в сторонке отдельно от других листок. Пробежавшись по нему взглядом, он изменился в лице.
– Прости, Нос, не знал, – выпалил Борис дрожащим голосом. – Ты поэтому бросил?
Носатов нахмурился и вырвал из рук приятеля лист с результатами анализа крови, который провёл на днях, желая разобраться с научной точки зрения в причине плохого самочувствия после укуса вампира. Не то чтобы он всерьёз хотел найти лекарство от вампиризма, но профессиональный интерес и собственное ослабшее тело в качестве испытуемого не оставили ему шанса не попытаться. Анализ показывал аномально низкий уровень тромбоцитов и эритроцитов. Совсем как при…
– Почему ты не говорил, что у тебя лейкоз? – спросил Борис.
– Потому что у меня его нет, – ответил Носатов. – Просто самочувствие ни к чёрту.
Он перебирал в голове возможные заболевания и состояния, способные так изменить состав крови, и пока не находил.
– Слушай, направь-ка меня на переливание, а? – попросил Валентин. – Поможет ведь?
Ирис поджал губу, точно ему предлагали что-то противозаконное. Хотя так оно и было – вся донорская кровь подлежала строгому учёту, прямого доступа к ней Ирзин не имел, а если и просить кого, то будет непросто. Хотя…
– Борян, – настоял Носатов.
Тот выдохнул, кивнул, и начал писать на листочке послание для медсестры из процедурной.