Рослый милиционер в прямом сером пальто с золочёными пуговицами, дыша паром, тряс Валерку. Его голова запрокидывалась, а сознание никак не спешило возвращаться из забытья.
– Ты слышишь меня? – спрашивал милиционер. – Откуда у тебя кровь? Упал? Тебя побили?
Лагунов сконцентрировал взгляд на молодом лице мужчины. Шум в голове начал стихать, а во рту чувствовался вкус крови. Проведя рукой по губам, Валерка увидел её на пальцах. Но это была не его кровь. Кого он укусил?
– Как ты себя чувствуешь? – продолжал милиционер. – Где живёшь?
Оглядевшись, Валера не заметил ничего пугающего. Всё-таки он никого не выпил досуха. Уже хорошо. Но что с ним случилось? Судя по уже зажжённым разноцветным гирляндам лампочек, протянувшимся в обе стороны от ДК, день убывал. Над входом в Дворец включили огромное украшение в виде часов. Их стрелки указывали на полночь и скорее всего не двигались. Над крышей здания горела узорчатая снежинка. Фигуры коммунистов со знамёнами в окружении пионеров по бокам фасада перекрывали огромные светящиеся цифры «1983».
– Из какой школы?
Ощущение подсказывали, что рядом находился его новый пиявец. Стратилат подозвал его, и к нему тут же подскочил Костя Ивочкин. Он с интересом рассматривал милиционера, точно примиряясь, как поудобнее того будет укусить. Валерка мысленно остановил маленького кровососа.
– У меня всё в порядке, вам почудилось, – ответил он наконец милиционеру, применяя вампирское убеждение.
Заворожённо выслушав приказ Лагунова, милиционер кивнул, по-военному развернулся на каблуках и строевым шагом скрылся между огромной фанерной фигурой Деда Мороза и пышной сосной, обнесённой невысоким заграждением. Вершину праздничного дерева украшала красная пятиконечная звезда, от которой прямыми линиями до земли тянулись также красные огоньки гирлянд.
Ивочкин с раболепным обожанием глядел снизу вверх на Валерку в ожидании указаний. Вампир пытался вспомнить, что произошло, но последним в памяти было воспоминание о том, как он ложился спать накануне.
– Я тебя укусил, да? – спросил Лагунов, уже зная ответ.
Ему было трудно стоять на ногах – тело отказывалось слушаться. Клим говорил, что после его крови Валерка станет сильнее, а пока казалось совсем наоборот. Может, его снова обманули и использовали?
– Теперь мы с тобой подружимся, – ответил довольный Костик. – Я принесу тебе много крови.
– Нет. Ты никогда никого не будешь кусать.
Было видно, что Косте это не понравилось, но он не смог бы нарушить требование стратилата. Валерка прислушался к своим ощущениям. Вроде бы всё было как обычно, если бы не этот провал в памяти. Кого он ещё успел покусать кроме Ивочкина?
– Как я на тебя напал?
– Я катался вон с той горки.
Младшеклассник указал на стилизованную под деревянный терем двускатную ледяную горку, заполненную детишками постарше. Угол наклона на горке был довольно велик, и самых маленьких на неё старались не пускать – те довольствовались небольшой снежной горкой неподалёку. Ивочкин по возрасту уже вырос из второй, но для первой всё же оставался слишком мал из-за внешней хрупкости.
– А ты стоял внизу, и как я съехал – позвал за собой, – продолжал Костик. – Сказал, покажешь что-то зыкистое. Отвёл за сосну и там укусил. Даже не пил особо, просто ужалил.
Неужели зверь начал брать над ним верх и контролировал тело уже без помощи Валерки? Почему же тогда он не стал есть? Будто просто хотел для чего-то породить нового пиявца.
– Я выглядел нормальным? – спросил Лагунов.
Костя пожал плечами.
– Ты лицо прятал, но я тебя узнал и пошёл. А, ну и сказал ещё, что даришь мне бессмертие.
ЧАСТЬ 3: Живое и Мёртвое, Глава 5: Телеграмма
26 декабря 1983
24 дней до полной луны
Видеть Корзухина для Покровской было непросто. Она догадывалась, что и сама ему вряд ли доставляла удовольствие, и всё же по работе им приходилось иногда видеться. Причём в последнее время всё чаще.
Назначение Вероники на должность супруга, вопреки ожиданиям Светланы, вовсе не заставило Игоря искать причины для встречи с ней – он стал для новой начальницы персоной нон грата. Поэтому все дела с Плоткиной приходилось решать ей, Покровской. Была ли это размолвка или любовники играли скрытно, Светлана не знала, да уже и не хотела знать. Корзухин ею уже был забыт и отпущен, да только назойливо возникал в самые неподходящие моменты, чем начинал нервировать.