Они с Анастасийкой и родителями пили чай и говорили о всякой ерунде или строили планы совместной поездки на море. Казалось, он был человеком. А потом Корзухин вот также сигналил под окном, и мир терял краски — Валерка спешил вниз на очередную «экспедицию». Пил кровь Игоря и возвращался обратно. Снова появлялась радость, и тёмная тайна опять замирала до очередного полнолуния.
Он был счастлив. Правда, тогда он даже не представлял себе, насколько сложны и перепутаны друг с другом были эти два мира, которые он старательно пытался отделить. И только знакомство с плитой этнарха открыло ему глаза. Жизнь была одна на всех. Люди, животные, насекомые и растения. Даже сами вампиры. Они — лишь сосуды, приёмники текущей сквозь бесконечность жизни. Однако что-то в этом откровении камня из усыпальницы древней стихии Валерка воспринимал ошибочным или неполным. Жизнь пульсировала и приумножала саму себя. Но для чего? И какова его роль в этом? Где ему следовало искать ответы? Может, нужно было не бороться с Тьмой, а прислушаться к ней? О чём ещё могла поведать вечность?
Спустившись к «буханке», Лагунов забрался в кузов через боковую дверь. Из карманов куртки он сразу же достал два бумажных свёртка.
– Что это у тебя там? – спросил Носатов.
– В обкомовском кабинете Плоткина были плиты.
– Как ты туда попал? – удивился Корзухин.
– Что значит «плиты»? – перебил товарища доктор. – Сколько их?
– У него две плиты — моя и, скорее всего, принадлежащая этнарух, – пояснил Валерка. – Она из спектролита, излучает тьму. Мне кажется, это она порождает Тени. Я слышал их.
Валерка отвернул край одного из свитков, демонстрируя древние письмена.
– На плитах такие узоры. Валентин Сергеевич, вдруг вы сможете прочесть?
Носатов принял свёртки.
– Да как я их прочитаю? Это Игорь вон у нас по языкам.
– У Плоткина была книга Кнорозова, – сказал Валерка. – Может, в ней есть подсказки?
– Ни о чём не говорит, – хмыкнул Носатов.
– Юрий Кнорозов. Он дешифровал язык майя, – пояснил Корзухин.
Игорь поглядел на уголок листа. Рисунок напоминал схематичное изображение свернувшегося в кольцо змея, пожирающего собственный хвост.
– Кукулькан, – сказал он, показывая на змея. – Или Кетцалькоатль у ацтеков.
– Вот слово это… Сказал прям на древневампирском, – подметил Носатов.
Лагунов скривился в отрицании. Прозвучало похоже, но не точно так, как говорили этнарх в образе отца Павла и Глеб во время обряда заточения стихии.
– Вообще это верховный Бог, сын Солнца и Луны. Тут он изображён как Уроборос – символ бесконечного перерождения и гибели.
– Так, и? – поторопил с развязкой мысли доктор.
Корзухин пожевал губу. Пожал плечами. У него не было никакого вывода. Он просто поделился знаниями.
– Эти символы немного похожи на майянские иероглифы, а вот эти – скорее славянские руны, – добавил он. – Больше ничего не знаю. Вряд ли мы их расшифровать сможем.
– Покажем Савелию, – предложил Носатов.
Игорю мысль показалась толковой, и он согласился.
– Этнарх был заключён в крипту не один, – сказал Валерка.
– С чего ты взял? – спросил Носатов.
– У меня было видение, когда я коснулся плиты, – соврал Валерка. – В нём Глеб и другой стратилат заточили этнарха на этой плите в пирамиде. Рядом была вторая. Место показалось знакомым, но не могу точно вспомнить, где это.
– А потом таким же макаром упокоили Глеба, – подметил Корзухин. – Кем же был второй стратилат?
– Может это наш? – предположил Носатов. – Который в Куйбышеве прячется?
– Это он, – подтвердил Лагунов. – И его я уже убил.
Игорь с Валентином Сергеевичем переглянулись. Они при появлении Валерки почувствовали, что он изменился. От него веяло не просто древней силой, а некоей необъяснимой энергией, заставляющей волоски на руках подниматься. Точно рядом появлялась сама смерть. Теперь доктор и Корзухин без слов поняли, что чувство это испытали они оба.
– Перед смертью он сказал, Глеб хотел овладеть плитой, чтобы остановить Тьму.
– Этот второй ведь был не из твоего рода? – уточнил Валентин Сергеевич.
Валерка был уверен, что в Клипе текла другая кровь.
– В таком случае запереть Тьму в крипте можно и без твоей плиты, – заключил Носатов.
Он заметил, как лицо Игоря озарило осознание, которое тот тут же попытался скрыть.
– Что такое, Игорь? – спросил доктор.
– Что, если Плоткин хочет отправить в криптобиоз Валерку? – спросил он.