– Какую? – спросил Валерка.
– Е-если снежи-инка не-е раста-ает, – прокричал учитель биологии, пытаясь перекрыть гремящую со сцены «Ёлочку». – В твое-ей ладо-они не-е раста-ает… Хоккей?
– А… Нет, простите, – Валерка покашлял и помассировал горло. – Я простудился. Вот из медпункта пришёл…
– Жаль, вы с… – Дмитрий Петрович на полуслове оборвал сам себя. – Ладно, лечись.
Но было поздно, Валерка уже понял, что хотел сказать Ковалёв – они с Анастасийкой очень хорошо пели эту песню на прошлогоднем школьном утреннике. Она любила петь, а Валерке настолько нравилось проводить с ней время, что он старался на уроках музыки и не упускал возможности присоединиться к ней. Лагунов бездумно запустил руку в карман и прошёлся подушечками пальцев по каменным бусам.
Ребята зааплодировали, хористы поклонились и разбежались в разные стороны. На сцене осталась одна девочка в маске снежинки. Не дожидаясь тишины, она начала петь без музыки.
– А сне-ег идё-от, а снег идё-от, – пропела она звонким высоким голосом.
Звук взметнулся верх, ударился о потолок и миллионом осколков зазвенел к стенам, обдав зрителей колючими крошками, оставляющими мурашки. Все сразу затихли и сели.
– Кто это? – шепнула физичка Ковалёву.
Тот пожал плечами. Учительница музыки подхватила аккордеон и, став поближе к сцене, начала играть певице.
– Восьмой или девятый? – предположил Дмитрий Петрович.
– Талант, – восхитилась физичка.
А Валерка уже знал кто это. Анастасийка. Он не мог спутать её голос ни с чьим другим.
– …Взгляни-и со мно-ой на э-этот сне-е-ег, – пела она. – Он чист, как то, о-о чё-ом молчу-у, о чё-ом сказа-ать хочу-у.
Её голос сливался с музыкой и проникал глубже, чем требовалось от исполнения школьницы. Глаза некоторых учителей и девочек заблестели от слёз умиления. Никто уже не пытался угадать личность исполнительницы – всех охватила любовная тоска, которой была пронизана песня.
Закончив петь, снежинка скрылась за кулисами. Валерка взбежал по лестнице на сцену и бросился за ней. Сергушина стояла в тёмном коридоре за сценой спиной к нему и не шевелилась.
– Анастасийка? – позвал Лагнуов.
Она не ответила.
Подойдя к ней, Валерка тронул её за плечо и легонько потянул, прося повернуться. Она стянула маску и со слезами бросилась его обнимать.
– Валерка, как я рада, что с тобой всё в порядке, – прошептала она.
– Почему ты не приходила раньше?
– Я же умерла, Валер, – ответила Анастасийка. – И смогу помочь тебе лишь тут.
– Как?
– Тебе не нужно знать, чтобы оно не узнало.
– Этнарх?
Она кивнула.
– Тьма, – сказала Сергушина. – В тебе есть её часть, и поэтому ты тут. Для победы ей нужно твоё тело.
– Я должен избавиться от темноты в себе? – спросил Валерка.
– Ты не понял, это часть тебя, от неё невозможно отказаться. Но есть в тебе и Свет. Разбуди его, и подчинишь себе обоих. Тебе нужно пробудить второго этнарха.
– Почему я должен думать, что ты не обманываешь?
– Ты легко можешь проверить меня.
Лагунов задумался и достал из кармана бусы Клима.
– Хочешь их? – спросил Валерка.
– Да, но не возьму, – ответила она. – Отдай тому, кому веришь, и попроси передать их мне возле пирамиды. Там я и должна тебе помочь.
– А где пирамида?
– Сейчас неподходящий день для пробуждения, – сказала Тень Сергушиной.
Анастасийка потянулась к Валерке, коснулась губами его губ и растаяла в воздухе. Открыв глаза, Лагунов увидел вокруг клочки бледнеющего чёрного тумана.
ЧАСТЬ 3: Живое и Мёртвое, Глава 15: Совет Иеронова
3 января 1984
16 дней до полной луны
Ночью, через час после отбоя, Валерка и Рита договорились встретиться внизу у выхода из корпуса. Ребята обсуждали прошедший день и сравнивали творческий вечер, праздничные угощения и забег на лыжах с прошедшими в предыдущие дни смены. Кто-то протяжно храпел. Пара одноклассников с фонариками играла в карманные шахматы, с особым удовольствием на лицах вонзая штифты фигур в отверстия на доске. Лагунов размышлял о словах Анастасийки.
Он должен был разбудить Свет. То есть где-то на территории лагеря в состоянии криптобиоза находился второй этнарх, добрый. Перед глазами всплыло видение из воспоминаний Клима – две пирамиды на берегу реки. Это точно была древняя Рейка. А значит пирамиды находились на месте «Буревестника». Неслучайно же именно сюда его заманил попавший под влияние Тьмы Плоткин. Да и вообще всё началось именно здесь не просто так. Но мог ли вообще существовать светлый этнарх? Если бы он был безобиден, то его бы не запирали в крипте вместе с тем, который сейчас был на свободе.