– Дома что ли его нет? – спросил Носатов, кивая головой на печную трубу, из которой не шёл дым.
Было уже довольно темно, однако в окнах свет не горел.
– Арбалет приготовь, – попросил Игорь, останавливаясь возле сруба.
Носатов снял лыжи, прислонил к стене и перетащил на грудь висевшее на ремне через спину оружие.
– Отец Савелий? – позвал Корзухин.
Он посильнее постучал в тяжёлую дверь. Открыли почти сразу. Внутри в темноте стоял Савва в привычном монашеском облачении.
– Проходите, – сказал он.
В доме оказалось так холодно, будто Савелий не топил уже с неделю – иней покрывал и окна, и стены. Его белый налёт на брёвнах был виден даже в полумраке.
– Темновато что-то, – сказал Валентин Сергеевич.
Священник поискал немного на столе и чиркнул спичкой. Свеча загорелась со второй попытки, осветив беспорядок в комнате. Вокруг были разбросаны грязная посуда, одежда, свитки с записями на непонятном языке.
– Что означает ваша телеграмма? – Спросил Корзухин, стараясь не обращать внимания на беспорядок.
– Не знаю, не отправлял никаких телеграмм, – ответил Савва.
И тут Игорь заметил, что на груди у священника не было привычного распятия.
– А вас случайно Лагунов не кусал? – спросил он.
Ответа не последовало. Священник просто стоял посреди комнаты и безэмоционально глядел на гостей.
– Да брось, Игорь, тут же иконы, – усомнился в предположении товарища Носатов.
Он кивнул на иконостас в углу. Корзухин подошёл к нему и взял в руки один из образов.
– Ты же помнишь, им и Павел поклонялся.
Покрутив икону, Игорь поддел ногтем панель с ликом, и та с щелчком отсоединилась от рамы. Под ней скрывалось совершенно нехристианское изображение – дьявол в окружении свиты.
– Адописная икона! – прошептал Игорь.
Он слышал легенды о таких, но не верил в их реальное существование. Говорили, иконы с изображениями нечисти маскировали под обыкновенные, нанося поверх них лики святых или закрывая вставками. Такие иконы среди верующих распространяли странствующие дьяволопоклонники, заставляя тех, не подозревая, ежедневно славить нечистого.
Корзухин закрыл икону, вернул на место и, выхватив из кармана крест, развернулся к Савелию. Тот отпрянул к стене и зашипел. Его лицо морщинами собралось в звериную морду, а между блестящими острыми зубами показалось вампирское жало.
– Кто тебя укусил? – спросил Носатов, направляя арбалет на пиявца. – Валерка?
Тот вместо ответа огрызнулся.
– Может ты прав был? – предположил Игорь. – Валерка с Ритой уже не люди? Она с Тенью Глеба общалась, он скрыл от нас, что укусил Савелия. А кого ещё он укусил? Может это он, а не Плоткин, нас сюда заманил?
Валентин Сергеевич извлёк из внутреннего кармана два бумажных свёртка и одной рукой начал разворачивать их. Это были склеенные воедино полоски с копиями древних плит.
– Что это значит? – спросил он, разворачивая изображения к вампиру.
Едва увидев их, Савелий перестал бояться распятия. Он одним прыжком навалился на Игоря и ужалил. Тот уронил руки. Глаза закатились.
Носатов хотел выстрелить, но пиявец легко одной рукой заслонился Корзухиным, точно щитом, а затем бросил его в доктора. Валентина придавило обморочным телом. Арбалет отлетел в дальний угол комнаты.
Савва подобрал с пола копии плит, накинул себе на плечи и начал заправлять крест-накрест под пояс рясы.
– Живое и Сущее подчинят мёртвых, – сказал он. Мёртвое и Сущее покорят живых.
Дотянуться до арбалета было трудно. Распятие Корзухина подтолкнуть к себе ногой тоже не получилось. И тут доктор увидел на шее приятеля шнурок с серебристой серьгой. Новый план обороны родился мгновенно. Носатов нашарил рукой в кармане пальто отобранный у четвероклассника самострел, сорвал с приятеля серьгу и, забросив её через трубку в напальчник, оттянул. Прицелился. Отпустил.
Блеснувшая в свете пламени свечи серьга пробила бумагу в районе пупка пиявца аккурат в центре круглого, как в мишень тира, символа и отбросила кровососа на пол. Живот священника задымился. Он перекатился, надрывая изображения плит об доски пола, и бросился на улицу, попутно раздирая на себе одежду.
– Серебро… – с облегчением выдохнул доктор.
Он с трудом сбросил с себя обмякшее тело. Что с ним следовало делать? Очнувшись, Игорь начал бы слушаться пиявца, а значит представлял бы угрозу. Носатов рассудил, что его следовало обезвредить до утра.
Он снял ремень Корзухина, стянул им его голени. Руки завязал за спиной галстуком. Перевернув приятеля на бок, он соединил узлы на ногах и кистях между собой одним куском найденной в комнате верёвки, а из второго соорудил петлю, которую набросил на шею Игоря и подвязал к первому. Связанный таким образом Корзухин гарантированно стал безопасным – любая попытка распрямить согнутые в коленях ноги или пошевелить руками начала бы удушать его. Для собственной безопасности ему следовало лежать неподвижно.