– Прости, что уснул на тебе, – зевнул Лагунов. – Что я пропустил?
– Побороть королеву нам поможет хоровод! – воскликнул Дед Мороз.
Он схватил спрятанный за ёлкой посох, спрыгнул со сцены и поспешил через зал к выходу, увлекая за собой свежеобращённую вампирскую армию.
ЧАСТЬ 3: Живое и Мёртвое, Глава 20: Пробуждение Смерти
Дед Мороз с окровавленной бородой пронёсся сквозь лагерь и у самых ворот воздел к небу посох, точно призывая вампиров в атаку на незримого противника. Дети и учителя строем прошли мимо статуй сигнальщиков и последовали за предводителем.
По одному они растягивались в организованную цепь, ступая в следы впередиидущих, двигались вокруг забора «Буревестника». Идти было тяжело. Снег забивал обувь, лип на одежду и таял, а ветер быстро покрывал мокрую ткань ледяными корками. Однако отравленные кровью стратилата люди не противились его воле.
Среди остальных шли и Рита с Лагуновым. Тот ещё не успел как следует опомниться от контроля Живого и едва начинал осознавать происходящее.
– Куда это мы? – спросил он.
– Стратилат назвал это хороводом, – ответила идущая перед ним Шарова.
Перед ней вперёд сквозь лес продирались дети и взрослые, взрывая сугроб ногами. Валерка обернулся, увидев школьников с отрешёнными глазами. Они самозабвенно утаптывали взрыхлённый перед ними снег. Все двигались согласованно, подчиняясь одному ритму, и чуть забирали вправо, огибая лагерь кольцом.
– Хоровод! – понял Валерка. – Это ритуал!
Вампирское зрение не показало ни одного человека вокруг – лишь тушек и пиявцев. А во главе вампирской процессии шагал стратилат. В нём текла Валеркина кровь. Не просто его рода, а точно такая же как у Лагунова.
Лагунов вспомнил старое видение в кабинете между вампирскими плитами, где отдавал свою кровь мужчине в сером костюме, пока не рухнул без сил, оставив на паркете царапину. Это сделал не он сам, а его воплощённая этнархом копия. Зачем? И тут всё сложилось – на случай, если бы продлить заключение Мёртвого в крипте не удалось, Живому для возобновления обряда потребовалось бы не только тело Саши, но и прах стратилата. Вот он и обернул в вампира того мужчину в костюме, а тот и рад, не догадываясь о своей участи.
– Плоткин, – догадался Лагунов. – Стратилат, что всех укусил – Иван Плоткин. Нам нужно остановить ритуал, пока мы не закончили круг.
– Как он мог стать им? – усомнилась Рита.
– Серп говорил, Тьма способна принимать мою телесную форму, а значит, в ней моя кровь.
Валерка остановился. Идущие сзади налетели на него. Несколько человек упали.
– Стойте! – приказал тушкам и пиявцам Лагунов.
Хоровод замер. Послушался и стратилат впереди.
– И всё? – удивилась Рита.
Простота, с которой Валерка остановил обряд и подчинил себе чужих пиявцев, показалась ей слишком невероятной. От противостояния с этнархом явно стоило ожидать большего. И Живое не заставило себя ждать.
Пространство вокруг словно померкло, и к Лагунову потянулись тени. Они вытекали из следов в снегу, покидали снежные лунки вокруг деревьев, отделялись на снегу от людей. С быстротой молнии вокруг исчезли все тени. Мир стал абсолютно чист от них и приобрёл пугающе ненатуральный вид. Чернота сгустилась в одну точку и обернулась высокой чёрной фигурой в балахоне из тьмы, в капюшоне которого вспыхнули два красных глаза.
Риту парализовало вселенское, неподдающееся осознанию могущество, источаемое этнархом. Он знал о ней всё. Он был всем. И в то же время ничем – миражом незримой стихии, текущей сквозь время и материю.
Этнарх склонился над Валеркой. Соткавшие руку Живого тени уплотнились, и затвердевшие пальцы сжали лицо Лагунова.
– Не мешай, сын мой, – проклокотало Живое.
С этими словами оно подалось вперёд и хлынуло в Валерку. Тьма вливалась в него сквозь рот, ноздри, уши и глазницы. Лагунова словно приподняло немного и отпустило. Он рухнул на колено, а когда поднял взгляд, его глаза были полностью чёрными.
– Вперёд! – скомандовал где-то впереди Плоткин.
Хоровод вновь пришёл в движение. Лагунов начал говорить на незнакомом щёлкающем и шелестящем языке.
– Валер, остановись! – просила она. – Перестань, Валер.
Он оттолкнул Риту. Та отбежала в сторону. Стратилат не стал её останавливать. Ритуалу отсутствие в хороводе Шаровой не угрожало. Мимо прошли Корзухин с Носатовым.
– Валентин Сергеевич! – позвала Шарова. – Остановитесь!
Тот даже не взглянул на неё и не попытался освободить руку, за которую та схватилась – просто протащил её за собой. Рита споткнулась об скрытый под снегом пень и растянулась в сугробе. Слёзы потекли сами собой. Не от боли – от собственного бессилия.