ЧАСТЬ 3: Живое и Мёртвое, Глава 21: Триединство
Свет, который испустил пробудившийся этнарх смерти, прошивал пространство, сливался с ним и растворял его в себе. В какой-то момент показалось, что всё превратилось в этот свет и вот-вот могло исчезнуть. На предельной точке распад реальности остановился. Мир потерял краски. Всё вокруг стало ослепительно-белым, очерченным тонкими границами обессилившей черноты. Материальное точно обратилось в карандашный рисунок на альбомном листе. Предметы не отбрасывали теней. Небо выглядело не ярче остальной материи.
В этом стерильном окружении Тьма покидала тело Валерки, расплёскивая кругом объём, возвращая предметам тени и собираясь в рослую фигуру. Внутри балахона вспыхнули красные глаза.
Обессилевшее тело Лагунова рухнуло, однако не долетело до земли – его подхватил Свет, отхлынувший от окружающего и формирующийся во вторую фигуру в балахоне. Она была белой, а её глаза испускали голубое свечение. Материальное приобрело естественные цвета и форму.
Мёртвое зашептало пьянящим голосом на древнем языке. Никто не понимал его, но каждый желал, чтобы этнарх говорил именно с ним. Шёпот манил, приглашал слиться с собой. Его звук даровал блаженство на грани ощущения небытия. Хотелось слушать и исчезать в услышанном. Смерть мягко опустила Валерку на снег. А тот, закатив глаза, начал трястись, бить пятками и затылком по ледяной корке.
– Что оно делает? – спросила Рита, бросаясь к Лагунову.
Её попытался остановить Носатов.
– Пробуждает в нём Свет, – сказал он. – Тьма делала то же, когда он вытащил тебя из реки.
Шарова отдёрнула руку от доктора и понеслась дальше. Отец Павел, а точнее этнарх в его обличии, не дал Валерке умереть. Но он ведь Живое. А что делало Мёртвое?
Она подбежала к стратилату и попыталась привести его в чувства. Живое и Мёртвое неподвижно наблюдали за её действиями, стоя по разные стороны от тела.
– Вставай, Валер, поднимайся!
Рита протащила его по снегу за руку. Ослабевший стратилат повернул голову к ней и раскрыл глаза, из которых хлынул сбивающий с ног, парализующий белый свет. Он стирал сознание, очищал его от личности, как яйцо очищают от скорлупы. Шарова исчезла. Остался лишь несокрушимый стержень её естества, омываемый потоком слепящей гармонии Смерти. Она была к ней готова. Её опыт, чувства и воспоминания превратились в песчинки. Этот песок был строительным материалом для чего-то нового, невозможного без её гибели.
А вместе с этим светом, растворяясь в нём и поглощая его, сквозь времена и пространства нёсся Валерка. Это было противоположным чувством тому, что приносили навеянные Живым видения. Там он становился пустотой, а она – им, и он был счастлив. Здесь же его сознание превратилось в покой, который проносил его через несчётное количество материй. Там он был космосом, Вселенной. Здесь он был её концом, смыслом и ключом к перерождению. Явился недостающий фрагмент пазла. Как жизнь была одна общая у всех, так и смерть была единой. Всё живое было сосудами для вечного потока жизни, а Смерть управляла этим потоком, настраивала и оберегала. Вместе они формировали самоорганизующуюся систему, познающую саму себя, создающую и разрушающую миры, пытающуюся найти идеальную форму для совместного сосуществования. Свет и Тень стремились к разному, но были обречены раствориться друг в друге. Сделать это самостоятельно они не могли. Был необходим связующий элемент. Им оказался он, Валерка Лагунов. Рождённый умереть и умерший, чтобы жить. Отдавший свои жизнь и смерть ради других. Несущий кровь первородного стратилата, рождённого в попытке слияния Живого и Мёртвого. Сущее. Рвущиеся из глаз Валерки белые лучи погасли. Он поднялся и закрыл лицо ладонями.
Живое отступило и, вздёрнув руки, подняло из пространства несчётное количество Теней. Они обрели формы умерших. Среди них были и Серп Иванович, и Глеб, и отец Павел, и Анастасийка с Хлоповым, и Денис Лагунов. Родственники и знакомые всех участвовавших в ритуале людей. Копии пиявцев. Настоящая армия, в гуще которой скрылись даже мельчайшие пятнышки снега. Сам этнарх воплотился в Валерку и обратил к оппоненту взор чернейших, поглощающих свет глаз.
Мёртвое возродило из света тех, кому ещё предстояло погибнуть, тушек и пиявцев, включая Корзухина, Валентина Сергеевича и Риту. Некоторых Смерть воспроизвела несколько раз, и перед Тенями теперь стояли сотканные из света отряды Носатовых с арбалетами и Корзухиных с серебряными ножами и распятиями. Мёртвое превратилось в Лагунова с испускающими белый свет глазами.