— Не хочу экзитировать! — довольно громко и ясно сказала Валя и снова потеряла сознание. Очнулась в большой палате, где было много женщин, и она не сразу поняла, что находится в госпитале уже после операции.
Через несколько дней, 8 марта 1943 года, Валентина Чибор была награждена второй государственной наградой — орденом Красной Звезды. На прикроватный столик легла коробочка с орденом, а по соседству с ней, рядом с тонкими нежными листочками вербы и березы, — две желтые и одна красная нашивки. Не много ли нашивок для одной женщины?
Когда дни стали длиннее и на город медленно наплывала белая ночь, однажды вечером в женскую палату вошел пожилой генерал в сопровождении начальника госпиталя. Он приветливо поздоровался со всеми и подошел к кровати Валентины Чибор. Она посмотрела на генерала, наклонила голову и здоровой рукой поправила сползавшее одеяло. Не зная пришедшего в лицо, она смутно угадывала, что от этого серьезного генерала зависит, как сложится ее дальнейшая судьба. Генерал сел на табурет, провел пальцами по короткой щеточке усов, задумчиво посмотрел на нашивки Чибор по ранению и на боевые ордена, лежавшие на прикроватном столике.
— Слыхал о вас, товарищ Чибор, о ваших боевых подвигах. И стихи о вас читал. Как вы себя чувствуете?
— Грешно жаловаться, товарищ генерал. — Валя глотнула воздух, почувствовала, как гулко застучало сердце. — Пожалуйста, не демобилизовывайте меня. Скоро окончательно поправлюсь, очень хочу вернуться в свой минометный полк…
От остро возникшей боли в груди у нее перехватило дыхание, она закашлялась.
Генерал повернулся к начальнику госпиталя, и табурет под ним заскрипел. Затем вновь внимательно посмотрел на Чибор.
— Не волнуйтесь! — успокоил он раненую. — Выздоравливайте окончательно и возвращайтесь к себе в полк, если, конечно, врачи не будут возражать. А за службу большое спасибо.
Пожелав всем раненым женщинам скорейшего выздоровления, командующий фронтом Л. А. Говоров вышел из палаты.
Спустя некоторое время Валентина Чибор, счастливая и радостная, вернулась в полк. Ее тепло встретили однополчане. Поздравил с выздоровлением и командир полка, твердо добавив при этом:
— Работай в санчасти, и больше никаких передовых. На тебе скоро живого места не останется…
Тогда-то я снова где-то под Колпином встретила Валю Чибор.
…Я открываю свою любимую тетрадь. Она вся испещрена. В ней много записей о Красном Боре. Нередко за несколькими буквами, фамилией, номером части, незатейливым рисунком — целая повесть о жизни человека, которого я знала.
Из тетради выпал газетный листок. Это «Защитник Родины» — газета 63-й гвардейской дивизии — за 20 февраля 1943 года. Читаю: «В последний час. Наши войска заняли Любошин, Марефу, Обоянь».
Боевые успехи на участке нашей армии в феврале были куда скромнее…
Читаю дальше короткие газетные строки. Тамара Леонтьева, Валя Савельева, санинструктор А. Казаков, командир взвода санитаров-носильщиков Берг, повозочный И. Цветков вынесли группу раненых, оказали им помощь и были награждены на поле боя медалями «За отвагу».
Ценою собственной жизни потушила пожар в землянке и спасла жизнь раненым рядовая Таня Терехова.
Не забыт газетой и уважаемый в дивизии коллектив медсанбата. Военный журналист А. Ленин рассказал, как старший хирург гвардии подполковник А. П. Алесковский с помощниками боролся за жизнь старшины второй статьи Усанова, раненного в грудь:
«На соседнем столе уже новый больной. Он ждет помощи. Так от стола к столу, совершая повседневный подвиг, идут эти люди, чей благородный труд достоин признания и восхищения».
Порывистый ветер распахнул форточку под тяжелой шторой. Заколебались язычки пламени в фонарях. Перед глазами на белой стене, за склоненной головой Стамера, мне видятся руины Красного Бора, знакомые и незнакомые лица. Вот Машенька Дубровская — сандружинница первого батальона 190-го гвардейского полка. Ростом она невелика, глаза озорные, дерзкие, умные. Дубровская упросила разрешить ей поработать с собачьими упряжками. Несколько раз проносилась на них к самой передовой, откуда вывозила раненых… Но чаще всего приходилось руками упорно тащить плащ-палатку или волокушу с ранеными на батальонный медицинский пункт. Случалось, и плакала Машенька от слабости, но своих раненых никому не передоверяла.
Старшин лейтенант Пирятинский, в прошлом работник милиции, в бою за деревню Мишкино потерял руку. Мария перетянула его плечо жгутом, наложила на кровоточащую культю большую повязку, несколько раз подбинтовывала, добавляя вату. Повязка все краснела, а старший лейтенант все белел, но покинуть роту наотрез отказался. И счастлива была Мария, когда на огневой позиции появился офицер А. К. Баранов, принял командование, и мужественный Пирятинский согласился пойти в санчасть.