Только за одну красноборскую операцию на собачьих упряжках было вывезено с передовой и доставлено в медицинские пункты 768 пострадавших бойцов
Боевые действия в районе Красного Бора, начавшись феврале, продолжались с перерывами до 22 марта. Наши войска отвоевали территорию в 70 квадратных километров, которую вражеские батареи продолжали постоянно утюжить огнем.
Из Красного Бора и его окрестностей ушли уже многие, кто сражался здесь в первые дни. Не видно гвардейцев. По пути в другую армию к нам заехал попрощаться начсандив 268-й подполковник Д. И. Банщиков. В санитарный отел явились с докладами начсандивы 13-й и 189-й дивизий майоры Княжский и Сомов. Медики полков этих дивизий заняли пустующие землянки в Красном Бору
Просматривая оставленные в санитарном отделе списки личного состава медицинской службы 189-й дивизии, я видела знакомую фамилию — Кашменский. Знала этого храбрейшего человека, бывшего старшего врача 247-го артпульбата сражавшегося осенью сорок первого под Пушкином. Как он тогда боролся за каждое место для раненых пулеметчиков в любой машине, которая следовала через Египетские ворота в Ленинград! А сам ушел из Пушкина одним из последних.
Капитан Ю. Н. Кашменский занял в Красном Бору освобожденные какой-то санитарной частью два просторных подвала. В коробке сгоревшего дома «спрятал» небольшую серую медицинскую палатку.
Старший врач 891-го стрелкового полка 189-й стрелковой дивизии военврач 3-го ранга Ю. Н. Кашменский.
Части 189-й дивизии не сумели далеко пробиться, но от них шло много раненых. Побывав в санчасти 891-го полка этой дивизии, я сама в этом убедилась. Удивилась видя, как долго они сидят и лежат на полу и на носилках в ожидании санитарных машин.
Я пошла за разъяснениями к уполномоченному начсанарма Г. М. Гольдину. Санитарный транспорт, как оказалось, вышел из эвакоприемника рано утром, но почему-то задержался в пути.
Кашменский сидел на опрокинутом ящике у стола, накрытого белой простыней. На его бледном, чисто выбритом лице блестели капельки пота. Сняв с правой руки перчатку, он просматривал и подписывал медицинские справки о раненых. Увидев меня, Кашменский недовольно проворчал:
— Черт знает, что делается! И о чем только думает санитарное начальство? В двух подвалах раненые, и нет ни одной санитарной машины.
— Скоро должны подойти, — успокоила я его. — Они уже давно вышли из эвакоприемника.
В это время в подвал спустились санитары, доставившие двух раненых: старшего сержанта с огнестрельным ранением мягких тканей плеча и младшего лейтенанта, раненного в грудь. Сильное кровотечение и одышка делали состояние второго тяжелым. Кашменский быстро подбинтовал грудь младшего лейтенанта специальной повязкой с прорезиненной тканью, а сестра Васильева ввела в вену предплечья хлористый кальций.
Едва увели раненых, как к санчасти подошли санитарные машины, и эвакуатор эвакоприемника старший лейтенант Михаил Егоров доложил, что из-за повреждения артогнем деревянных настилов санитарный транспорт задержали в Колпине.
Через короткое время всех, кого надо было увезти, увезли, и врачи А. Балицкий и А. Бонфильд тут же за столами, положив головы на руки, мгновенно уснули, а санитарные инструкторы старшины Петр Асафьев, Василий Сараев и Василий Родин опять собрались в батальоны за новыми ранеными.
Подходили к концу третьи сутки напряженнейшей работы санчасти, когда в землянку вошел незнакомый военный с генеральскими лампасами. Походил по помещению, посмотрел на раненых, на врачей, не поднимавших глаз от операционных столов. На его замечание о некотором беспорядке в санчасти Кашменский, оправдываясь, довольно резко ответил, что ни он, ни его товарищи не помнят, когда отдыхали в последний раз, и вряд ли могут сказать, какое сейчас время суток. Генерал ничего не ответил, круто повернулся и поднялся по ступенькам вверх.
Вечером Кашменского вызвал командир дивизии. С тяжелым чувством шел старший врач на КП, в район Поповки, ожидая разноса. Он понимал, что держался с незнакомым генералом не совсем так, как положено. Наверное, надо было ему найти какие-то другие слова…
Рядом с комдивом полковником П. А. Потаповым Кашменский увидел генерала, утром побывавшего в санчасти. Генерал поднялся навстречу, пожал руку, поблагодарил за службу и ввинтил в его гимнастерку орден Красной Звезды, предложив представить к наградам лучших людей санчасти… Надо ли говорить, что Кашменский с особым рвением выполнил этот приказ.