— Я слушала Кашменского, и на память пришел его рассказ о том, как он стал медиком.
В тридцатые годы, закончив десятилетку при Академии художеств, Кашменский ухитрился успешно сдать экзамены в четыре института одновременно: в технологический, коммунального хозяйства, арктический и медицинский!
— Поступай в любой из них, — серьезно сказал отец. — Только не в медицинский. При твоей рассеянности и легкомыслии это опасно.
— О, решено! — ответил Юра. — Иду в медицинский.
Много позже старший библиограф Публичной библиотеки имени Салтыкова-Щедрина Николай Кашменский из всех врачей признавал только своего сына.
Вскоре 189-я дивизия тоже ушла из нашей армии. Перед отъездом к нам в санитарный отдел заехал начсандив Евгений Петрович Сомов. Как всегда, увлеченно, с мягким юмором рассказывал он о своих товарищах.
— В боевой обстановке, — говорил он, — человек как на ладони. Сразу ясно, кто он, можно ли на него положиться. Вот полковые врачи Юра Кашменский и Миша Оглоблин. Оба мужественные, жизнерадостные, отличные военные врачи. Оглоблина в Красном Бору контузило, и его отвезли во фронтовой госпиталь. Но он там не задержался и, умолчав о головокружениях, упросил выписать его. Примчался в свой полк, теперь руководит объединенной санчастью двух полков. Кашменский — редкой храбрости и души человек. Больше чем кто-либо другой он знает работу каждого фельдшера или санинструктора, кому надо помочь, кого выручить. Врачи, подобные Кашменскому, Оглоблину, Тайцу, — люди высокого накала.
Сам Сомов тоже был из таких людей. Он не покидал Красного Бора во время боевых действий. За медсанбат, расположенный в Усть-Ижоре, был спокоен. Комбат майор Гельман и старший хирург Н. П. Золотухин, знал он, обеспечат полноценную помощь раненым.
Полковые медпункты в Красном Бору Сомов обходил днем и ночью. Он всегда был в курсе их дел и в трудные минуты помогал им. То, что начсандив разделял со всеми медиками полков трудности и опасности боевой обстановки, подбадривало людей, давало им новые силы.
Товарищ Валя
На земле Красного Бора храбро воевали батареи 690-го истребительного противотанкового полка. Они появлялись то под Чернышевом, то под Поповкой, то под Поркузи, огнем своих пушек поддерживали наступление наших подразделений.
Широкой известностью в полку пользовалась санитарный инструктор одной из батарей, в прошлом выпускница Индустриального института, талантливый инженер-механик Валентина Пальчевская. Весной сорок второго ее, сандружинницу фронтового госпиталя, направили наконец после ее долгих просьб в действующую армию. В феврале сорок третьего она со своей батареей пришла в Красный Бор. Тогда-то и состоялось наше знакомство. Старший сержант медицинской службы, высокая девушка в прохудившихся кирзовых сапогах и шинели в дырочках от минных осколков, удивила меня отличным знанием кратчайших тропок и дорожек ко всем медицинским учреждениям Красного Бора.
Санинструктор батареи противотанкового артиллерийского полка В. В. Пальчевская (Иванова).
Батарея, в которой служила Пальчевская, почти всегда била прямой наводкой. Сколько мужества, стойкости требовалось при этом! И Валентина все время была среди своих боевых друзей. Она перебегала от одного орудия к другому, помогала батарейцам, подносила снаряды, перевязывала раненых. В часы, свободные от боя, строчила коротенькие письма от имени раненых однополчан.
В одном из боев, когда у орудия остались в живых лишь командир взвода Петр Валахов и самый «маленький» на батарее Коля Виноградов, к ним пришла Пальчевская. Еще один разрыв снаряда — и всю тройку засыпало мерзлой землей. Их откопали шедшие следом пехотинцы 13-й дивизии. Потерявшего сознание, контуженного Валахова санинструктор, собрав последние силы, оттащила в укрытие, затем проводила в госпиталь. Валентина, страдая от шума в ушах и нестерпимого гула в голове, вернулась к своим батарейцам в Красный Бор.
В одну из ночей, когда беспорядочно и тревожно взлетали осветительные ракеты над передним краем, в просторном блиндаже, где отдыхали артиллеристы, распахнулась дверь. Пальчевская осторожно спускалась по ступенькам, держа в руках большой самовар.