Так говорил тогда комиссар.
Особенно трудно пришлось медикам 70-й дивизии в августе в деревне Менюши. Когда в здание больницы попала бомба, палатки медсанбата, поставленные в лесу, заполнили раненые дети и женщины. Тогда-то и принесли к ним десятилетнего мальчугана. Сложный огнестрельный перелом ноги вызвал тяжелый шок, притупил боль, сознание. Жизнь в парнишке угасала.
Долго не отходили от него врачи и сестры. Может быть, его спасла свежая кровь, отданная с материнской добротой кем-то из женщин медсанбата, может быть, что-то другое, но, когда мальчик заплакал, застонал, почувствовал боль, все обрадовались. Значит, удалось снять опасное для жизни торможение нервной системы, и командир медицинской роты А. Ф. Чаусов распорядился начать операцию.
Впервые в жизни он — кадровый военный врач — производил ампутацию ребенку. Белой ночью, когда уменьшился вражеский обстрел шоссе, Чаусов отнес мальчугана в санитарную машину.
— Дяденька доктор, как же я без ноги бегать буду. Чаусов ничего ему не ответил, ласково потрепал по бледной исхудавшей щеке и вложил в рот мальчонке кусочек сахару. Мысли унеслись в Ленинград, к жене, маленькой дочурке. Как-то они там?
Теперь медсанбат 70-й дивизии работал в пушкинском Арсенале. На открытой площадке перед ним санитарный транспорт не задерживался. Забрав или сдав раненых, водители быстро выводили машины на боковые аллеи под защиту столетних деревьев. В бывшем охотничьем замке Монбеж, построенном Растрелли и служившем в XIX веке местом хранения рыцарского оружия, теперь хозяйничали военные медики, укрывая раненых за непробиваемыми стенами подвалов.
В медсанбате — исключительно сильный врачебный состав. Хирургическую и терапевтическую службы возглавили кандидаты медицинских наук Л. В. Рухман и А. М. Абезгауз — преподаватели медицинских институтов. Стаж и опыт известного хирурга по костному туберкулезу Д. К. Хохлова, врачей М. Никифоровского и Л. Тимченко, молодых врачей Е. Штромвассер и В. Кавериной различны. Но операции под огнем, жизнь на колесах, ампутации по неотложным показаниям в канаве или в машине, многочасовые дежурства, когда покой им даже не мог присниться, накрепко сплотили, можно сказать, сплавили этих людей. С таким коллективом можно свернуть горы!
Простившись с друзьями, я собралась уходить, как вдруг увидела танк, на большой скорости приближавшийся к Арсеналу. Издалека была видна стоявшая на броне девушка в военной форме. Она поддерживала поникшую голову танкиста. Когда танк, пролязгав гусеницами, остановился, я поняла, что танкист ранен в шею, а военфельдшер прижатием пальцев остановила кровотечение из сосуда. Подбежали Хохлов, сестры. Кто-то «перехватил» из онемевших рук фельдшера раненую сонную артерию танкиста, и его понесли в операционную.
Хирурги знают, как опасны для жизни ранения сосудов, особенно сосудов шеи, как важно надежно остановить кровотечение и восполнить кровопотерю. Все было сделано в медсанбате быстро и квалифицированно. Медицинская сестра Елена Полякова определила группу крови. На небольшой тарелочке помутнели три небольших кровяных кружочка. Четвертый остался прозрачным. Значит, группа крови четвертая. Но в медсанбате не было четвертой группы, была только ампула третьей, ее и собрались перелить. Однако фельдшер танковой части — ее звали Катюша — предложила взять у нее кровь первой группы…
Хохлов на мгновение задумался, потом глаза его потеплели.
— Спасибо, девушка. Леля, проверьте группу крови, и начнем переливание.
Вскоре в стакан с цитратом медленно потекла кровь: сто, двести, двести пятьдесят…
— Как вы себя чувствуете, Катюша? — спросил врач.
— Хорошо, — ответила побледневшая Катя и жадно, большими глотками стала пить из кружки горячий сладкий чай, поглядывая на спящего танкиста.
Перевязана наружная сонная артерия. В вену медленно потекла живительная кровь. Раненый глубоко вздохнул, его лоб покрылся горячей испариной, он открыл глаза.
— Ну, теперь, дружок, поправляйся, — ласково сказал Алексей Федосеевич Чаусов и как ребенка погладил его по голове своей теплой широкой ладонью. — Все у тебя пойдет хорошо. Только гляди не шевелись, лежи спокойно.
— Спасибо, доктор, — еле слышно ответил раненый.
В операционную зашел фельдшер приемно-сортировочного отделения Слава Блинцов. Он поднял вверх четыре пальца, что на языке Славы означало: четверо раненых нуждаются в срочной операции. Он сокрушенно посмотрел на занятые столы. Раздумье прервал вой бомбы. Задрожало вековое здание.
— Ты что прислушиваешься? — спросил Блинцов санитара, задравшего голову вверх. — Не пробьет, не бойся. Держись, голубь!