Восемнадцатое августа сорок первого года. Этот день запомнился всем, кто был в бухте Раута-Лахти. На самом берегу, за стеной небольшого кирпичного заводика, скопилось много раненых. Когда под покровом тумана баржи подошли к берегу и раненых поднесли к воде, противник открыл сильный огонь. У самой воды закричал молодой боец. К нему бросилась врач медсанбата Эльза Какстова. Пробежала несколько метров, затем упала и быстро поползла вперед, прижимаясь к гладкому суглинку. Не добравшись до лежавшего в луже крови красноармейца, сама свалилась на бок, обливаясь кровью. На руках у товарищей Эльза Какстова умерла.
На рассвете тяжелогруженые баржи ушли на Валаам. На одной были люди, медицинское имущество, коровы, которых хозяйственная Каневнина решила тоже перевезти.
— Они нам еще пригодятся, — объяснила она. — Зачем такое добро оставлять врагу?
На второй барже находились машины с сопровождающими. Этому транспорту не повезло. В баржу попал снаряд, и на ней возник сильный пожар. Взрывной волной некоторых выбросило за борт, и теперь они плыли, ухватившись за обломки бревен и досок. Пожар потушили с большим трудом, а тех, кто оказался в воде, вытащили из холодных вод Ладоги.
Замаскированный березками транспорт досадно медленно шел по Ладоге. Стало свежо. Поднялся ветер. Покачивало. Зябко поеживаясь под плащ-палатками, люди прижались друг к другу. Посасывало под ложечкой от голода. Какими же вкусными показались смоченные в холодной озерной воде залежавшиеся ржаные сухари, которыми щедро наделил всех интендант!
Внезапно из-за облачка вынырнули истребители. Мгновенный испуг быстро сменился радостью. На самолетах алели звезды. Покачав крыльями, «ястребки» отошли в сторону и прикрывали с воздуха транспорт до самого Валаама.
Но не все тогда покинули «бухту смерти». Еще в течение двух суток там оставались врач Зимогорская, раненный в голову политрук медицинской роты и сандружинница Мария Александрова — жена комиссара дивизии. Недалеко от берега стояла их небольшая палатка для оказания помощи раненым, все еще выходившим из леса.
Обстрел берега продолжался. Снаряды разрывались у кромки воды, осколки вспарывали стены брезентовой палатки за мшистым валуном, ранили людей, оставляли на граните едва заметные царапины. Для оставшихся тревожно заканчивались вторые сутки — ждали транспорт, а его все не было.
Но вот на горизонте появилась темная точка. Она медленно увеличивалась и через несколько часов превратилась в зеленый островок, державший курс на бухту. К ночи к разбитому причалу пришвартовалось судно. Не теряя ни минуты, погрузили последних раненых, и судно, замаскированное тонкими зелеными березками, взяло курс на Валаам.
Обезлюдел берег Раута-Лахти — только мины и снаряды по-прежнему вспахивали здесь землю.
— Бедная Эльза! Как я скажу ее матери? — терзалась Александрова.
— Горит душа, братцы, — сказал пожилой артиллерист, держась за голову, обмотанную бинтами, — страшно видеть, как на твоих глазах погибают женщины. Все вижу докторшу молодую, как она к берегу ползла! Осколки во все стороны летят, а она ползет, ползет к раненому…
Молодые березки, маскировавшие транспорт, шумели листвой над палубой, где сидели и лежали бойцы. Капитан часто менял курс, приближался к маленьким островкам, снимая с них все новых раненых.
В тот рейс моряки подняли на борт двести восемь человек.
Шли часы. Транспорт плыл по просторам Ладоги к острову Валаам.
Когда медсанбат и автохирургический отряд вступили на остров, он поразил их своей красотой. Строгие монастырские постройки окружал вековой лес, на высоких, причудливых скалах росли могучие сосны. После всего пережитого мучительно захотелось спать. Недолго думая, расстелили под деревьями палатки и мгновенно уснули на них, не обращая внимания на пение птиц и многоголосый шум прибоя. А тем временем старший санитарный начальник Валаама флагманский врач М. А. Строгий предупредил: на подходе транспорт с 168-й дивизией. У бондаревцев есть раненые.
Через час весь автохирургический отряд был поднят на ноги. Наскоро освежившись в прохладной воде, врачи и сестры ушли вслед за командиром в глубь острова.
Недалеко от монастыря стоял крытый черепицей амбар с обширным чердачным помещением. Медики решили тут же сотворить истинно благое дело. Вытащили из амбара огромные лодки и тонны мусора, скопившегося за много лет. После тщательной уборки и дезинфекции амбара завесили чердак простынями. В центре организовали сортировочную, а с обеих ее сторон — отличную операционную на двенадцать столов. Едва доложили о готовности к приему раненых, как к Валааму пришвартовался транспорт с героями-бондаревцами.