У Надежды Волпян, статной высокой женщины средних лет, профессия самая мирная — акушер-гинеколог роддома имени Снегирева. Теперь она, как и в финскую кампанию, занималась военно-полевой хирургией, надолго ставшей ее основной специальностью.
Военные раны очень сложные, никакими учебниками полностью не предусмотренные. Пули и осколки порою проникают очень глубоко, повреждают одновременно многие органы и ткани. Разобраться бывает непросто. Всем помогал старший хирург отряда Григорий Михайлович Фрадкин, ученик широко известного в Ленинграде главного врача больницы «В память 25 Октября» профессора Ивана Ивановича Виноградова.
Шестнадцать дней в тесном содружестве с нами проработал автохирургический отряд, пока не приехал начсанкор и не приказал ему срочно выехать в 168-ю дивизию, в район Сортавала.
16 июля отряд свернул палатки и погрузил их в машины. В кузовах на ящиках устроились врачи. Командир М. А. Могучий вручил каждому начальнику машины маршрут — по лесным и проселочным дорогам к далекой Ладоге.
Медсанбатовцы тепло простились с друзьями, поблагодарили их за большую работу по оказанию помощи раненым, пожелали счастливого пути.
…На каких дорогах войны мы снова встретимся?
Во второй половине августа обстановка на Карельском перешейке резко осложнилась. Наши части, сдерживая наступление противника, с боями отходили за реку Вуоксу. Все раненые были эвакуированы. С часу на час ожидался приказ о передислокации медсанбата.
На исходе ночи мы покинули поредевший лес в районе Кирву, стараясь держаться в стороне от больших дорог. Взошло солнце. Высокое небо с редкими перистыми облачками предвещало погожий день. Мы долго шли, приминая слишком рано опавшие листья, подкрепляясь ягодами.
После полудня показался разбитый, обезлюдевший небольшой городок Антреа. На покалеченных путях железнодорожной станции лежали изуродованные, опрокинутые колесами вверх вагоны, разбитые цистерны. Из реки Вуоксы торчали металлические конструкции взорванного железнодорожного моста. В зеленой воде отражался, покачиваясь верхушками, густой хвойный лес. По холмистым берегам реки била вражеская артиллерия
Мы ненадолго остановились в лесу, поставили операционную палатку. Вскоре последовал приказ двигаться дальше. Но не успели мы свернуть палатку, как из леса выехала двуколка. На ней лежал раненый капитан. Он был без сознания. Голову покрывала намокшая от крови повязка. Раненого внесли в палатку, положили на стол. На темени капитана зияла большая рана, из нее текла струйка темной крови.
— Надо немедленно оперировать, — сказал Шнырев, — иначе погибнет.
— Ну что ж, оставайтесь, — разрешил комбат. — Только помните: обстановка очень тревожная. Не задерживайтесь. — И он показал на карте место сбора.
Медсанбат ушел за реку. В лесу у Вуоксы остались Шнырев, врач Пахман и операционная сестра Мария Девяткина. Надо было торопиться. Враг совсем близко.
Шнырев расширил рану, удалил поврежденные мягкие ткани, остановил кровотечение. Осторожно захватил пинцетом сплющенную пулю, лежавшую на оболочке мозга. Удалил сгустки крови. Капитан застонал. Сознание к нему медленно возвращалось.
— Мы сделали все, что могли, — сказал Шнырев. Он быстро и ловко наложил на голову капитана большую повязку. — Держись, друг, все будет хорошо. Теперь доедешь до госпиталя. Если понимаешь, то открой глаза, — попросил он с надеждой.
Веки раненого дрогнули и медленно приподнялись. На врача глянули покрасневшие влажные глаза. Это длилось мгновение. Потом веки снова сомкнулись.
Капитана вынесли из палатки, положили на двуколку, и санитар повел лошадь по шаткому понтонному мосту на другой берег реки.
— Теперь скорее отсюда. Промедление смерти подобно! — сказал Шнырев.
…Уже не видно было ни машин, ни отходивших за Вуоксу частей. Громыхала канонада. Только успели врачи и сестра перебежать на другой берег, как снаряд попал в один из понтонов. Через несколько часов Шнырев и его помощники присоединились к медсанбату.
В двадцатых числах августа мы миновали горящий Выборг. Город жестоко обстреливала вражеская артиллерия. На рыночной площади, у ателье верхней одежды, покачивались размалеванные манекены, а теплый ветер гнал дым пожарищ и уносил в залив обрывки бумаги и пепел.
Тридцатого августа неподалеку от поселка Левашово мне вручили предписание явиться в санитарное управление фронта.
— Вы служите вторую войну, — сказал мне начальник отдела кадров и боевой подготовки санитарного отдела фронта военврач первого ранга Л. И. Образцов. — Работали в медсанбатах, в автохирургическом отряде, в полевом госпитале. Имеете немалый опыт. Вы назначаетесь начальником отделения кадров и боевой подготовки санитарного отдела новой, Пятьдесят пятой армии. Что? Никогда не работали в такой должности? Не пугайтесь. Я ведь тоже раньше не имел о ней понятия.