Было 17 часов, когда я вернулась в штаб.
— Где это вы бродите? Собирайтесь! — сурово сказал начсанарм.
В комнату вошел начальник первого отделения Новиков. Положил на пол объемистые пакеты. Хороший хозяин, он уже в Пушкине заботился о фонарях, свечах и прочих вещах, ставших впоследствии непременными атрибутами нашего блокадного военного быта.
…На всю жизнь останется в памяти багровое зарево над Павловском и парками. Из загнутой кверху кровли Китайского театра (чудесного, полного изящества творения конца XVIII века архитектора Неелова) устремлялись к тревожному небу языки пламени. В отсветах пожарища трепетали еще не опавшие листья кленов и дубов…
Остался позади Лицейский сад с пустым пьедесталом. Юный сидящий на скамье Пушкин далеко. Он в безопасности. На цоколе незабываемые слова, обращенные к потомкам:
Гитлеровцы обстреливали улицы города, и особенно яростно Египетские ворота — проход на шоссе, ведущее в Ленинград. Шофер Петя Чернов, на редкость молчаливый и сосредоточенный, гнал машину сквозь дым пожарищ между надолбами…
Под вечер мы въехали в опустевший город. Промелькнули Лиговский проспект, Александро-Невская лавра. Наши машины устремились по проспекту Обуховской Обороны. В потемневшей Неве плыли и спали одинокие чайки. В хмурое небо поднимались серебристые аэростаты воздушного заграждения.
Миновали сад имени Бабушкина и оказались в старом запущенном саду у старинного двухэтажного особняка.
— Так это же Дача Куракина! — воскликнул старший военфельдшер Ваня Зиненко, наш медстатистик, большой знаток петербургской старины. Обращаясь ко мне, он пояснил: — Хозяйка этого «домика» красавица генеральша, вся беломраморная, стоит в Некрополе Александро-Невской лавры, а муж ее — екатерининский вельможа генерал Куракин…
— Ну вот, нашли самое подходящее время рассказывать о генеральше и ее муже, — сердито сказал Новиков. — Разгружайте побыстрее машину и беритесь за ящик, несите его наверх.
Нас встретил начальник тыла армии, невысокий моложавый полковник с открытым приятным лицом Емельян Григорьевич Савченко.
— Наконец-то наша медицина приехала, — сказал он вполголоса. — Теперь все в сборе. Занимайте комнаты на втором этаже. Комендант укажет. На развертывание час, только час!
Вскоре наше нехитрое имущество — столы, стулья были расставлены. До самого вечера мы замазывали рамы, вешали шторы, проверяли светомаскировку. Связисты тянули провода, принесли полевые телефоны. Вечером на наших столах впервые зажглись фонари «летучая мышь».
На южных рубежах
Утром весь командирский состав штаба армии ознакомился с приказом Военного совета фронта от 17 сентября 1941 года, подписанным командующим Г. К. Жуковым, членами Военного совета А. А. Ждановым и А. А. Кузнецовым, начальником штаба М. С. Хозиным. В обороне южной части Ленинграда особое значение придавалось рубежу, проходившему по Лигову, Кискину, Верхнему Коврову, Пулковским высотам, районам Московской Славянки, Шушар и Колпина. Удержать эти рубежи следовало во что бы то ни стало.
Колпинский участок фронта был одним из главных в полосе обороны, занимаемой 55-й армией. С конца августа и до последней недели сентября здесь не прекращались ожесточенные кровопролитные бои. Части Красной Армии, плечом к плечу с которыми мужественно сражались ижорские рабочие, остановили продвижение врага. Он вынужден был перейти к обороне.
Кровью своих лучших бойцов и командиров отстояла 55-я армия Колпино с его прославленным Ижорским заводом, выполнила приказ Военного совета фронта, прочно прикрыла Ленинград с юго-запада.
8 сентября гитлеровские войска захватили Шлиссельбург. Началась блокада Ленинграда. Тогда, в сентябре сорок первого, мы не знали, долго ли она продлится, но были твердо уверены, что Ленинград выстоит и победит.
Осенью сорок первого санитарная служба решала задачи исключительной важности. Коротко говоря, они сводились к двум взаимосвязанным проблемам: организации четкой системы помощи раненым (начиная с переднего края или ротно-батальонного участка до медсанбата и госпиталя) и широких санитарно-эпидемиологических мероприятий, ставящих своей целью не допустить развития эпидемий, сохранить боеспособность войск.
Первостепенное значение имели водоисточники. Поэтому сразу же началось исследование их чистоты и пригодности в различных пунктах, занимаемых армией. Оно показало, что водоемы загрязнены, особенно в районе Колпина и в его окрестностях. Когда замерз колпинский водопровод, жители и воины стали брать воду из технического водопровода, но потом замерз и он. Многочисленные колодцы, водоемы были расположены в густонаселенных пунктах, порой вблизи уборных, и практически такая вода была непригодна к употреблению без тщательного обеззараживания.