— Этот, сердечный, до вечера не дотянет!
,Ну, мы это еще посмотрим” — подумал я».
И он начал бороться за жизнь.
Всего этого мы в санитарном отделе не знали. Понимали, что дела нашего товарища плохи. Если даже выживет, то что может быть печальнее слепого и безрукого хирурга?
Но потом поняли, что к оценке его состояния подходили шаблонно, позабыв о таких индивидуальных качествах человека, как сила воли, характер. Они-то зачастую и играют главную роль в исходе болезни.
В ту пору еще не было антибиотиков, и огнестрельные ранения легких вызывали осложнения, протекали очень тяжело. Айзман перенес воспаление легких, плеврит. Раненая рука беспомощно лежала в гипсе. Разлитой отек и кровоизлияние, множество осколков закрыли в глазах свет. Засыпал он под утро, мокрый от пота и обессиленный.
Долго шла борьба за его жизнь, медленно восстанавливались силы. Вначале он стал видеть, как сквозь туман. Потом мутная пелена постепенно рассеялась. Теперь все внимание Айзман сосредоточил на раненой правой кисти. Плотно сжав челюсти, страдая от внутреннего напряжения и боли, он часами тренировал искалеченные пальцы, заставляя их вновь обрести гибкость.
А война шла. Жизнь продолжалась. Исполняющим обязанности армейского хирурга санитарный отдел назначил командира хирургического отряда Михаила Александровича Могучего. Автохирургический отряд возглавил военврач второго ранга рентгенолог Г. М. Гольдин, в котором счастливо сочетались организаторские способности, специальные знания и большая человечность. Но связь Могучего со своим отрядом ни на минуту не прекращалась. И по-прежнему, как летом сорок первого, когда было трудно и захлестывал поток раненых, на помощь выходили хирургические группы усиления, а вместе с ними и наравне со всеми работал армейский хирург М. А. Могучий.
Накануне ноябрьских праздников комиссар санотдела С. Я. Кораблев и я собрались навестить нашего раненого товарища во фронтовом госпитале. По распоряжению начальника тыла полковника Е. И. Цуканова, сменившего Е. Г. Савченко, военторг приготовил небольшую посылку. Айзман долго не хотел принимать продукты, просил разделить их между всеми работниками санотдела, а водке обрадовался. Сказал, что после отбоя обязательно в честь праздника всей палатой выпьют «по малой, по фронтовой».
Неимоверно худой, с побелевшими висками, он сидел в кровати и пальцами левой руки помогал пальцам правой сжимать и разжимать мячик пинг-понга.
— Невозможного в жизни нет! — сказал он нам. — Я обязательно разработаю пальцы и останусь хирургом.
Под впалыми щеками врача заходили желваки. На лбу выступил пот. Глаза под отечными покрасневшими веками потеплели. После длительного перерыва мы услышали любимую им: «И тот, кто с песней по жизни шагает, тот никогда и нигде не пропадет».
В тот вечер мы поверили, что так и будет.
Соседи справа
Нашим соседом справа была 42-я армия, с которой поддерживали тесные отношения не только наши оперативники, но и санитарная служба.
По заданию санотдела фронта мне приходилось несколько раз выезжать в медицинские учреждения 42-й армии, и я хорошо знала еще с довоенных лет начсанарма военврача первого ранга Я. А. Барейшу, армейского хирурга военврача первого ранга профессора И. С. Белозора, армейского терапевта военврача второго ранга А. Г. Дембо, начальника отделения кадров санитарного отдела военврача второго ранга Л. Г. Недоливко.
В первую военную зиму Пулковские высоты обороняла 13-я дивизия, и ее славные медики много сделали для спасения раненых.
Еще тогда я записала волнующие истории из жизни бывших «слесарей, биологов, ученых и технологов» — людей очень мирных профессий, ставших солдатами.
Потом, весной сорок третьего, 13-я дивизия вошла в 55-ю армию. К тому времени в медсанбате уже не было многих, кто начинал службу в этом замечательном коллективе. Но память о них жила. Мне хочется рассказать о них — славных медиках-ополченцах бывшей 5-й ДНО — «хозяйке» Пулковских высот, о наших соседях справа…
Тогда, в августе сорок первого, в дивизии еще не было ни начсандива, ни комбата, ни самого медсанбата. Был только штаб по формированию дивизии народного ополчения на 3-й линии Васильевского острова, в помещении электротехникума связи, и член штаба профессор университета, известный ученый-ихтиолог Николай Львович Гербильский. В этот штаб с утра до вечера приходили молодые работницы, студентки, научные работники востоковеды, историки, музыковеды, художники. Все они готовы были исполнять самую трудную, непривычную для них работу, только бы встать в ряды сражающегося народного ополчения. Многим из них нашлось тогда место в медсанбате. Со всеми внимательно говорил профессор Н. Л. Гербильский — будущий политбоец, пропагандист. Умный, широко образованный, еще до войны награжденный орденом Трудового Красного Знамени, простой в обращении, он умел в годину нашей большой беды внушать своим слушателям-воинам непоколебимую веру в грядущую победу над врагом.