Ошеломленная новым назначением, я спрятала направление в планшетку и вышла на улицу. Тут ко мне подскочил военврач второго ранга.
— Александр Александрович Новиков! — лихо приложил руку к пилотке, представился он. — Начальник первого отделения санотдела Пятьдесят пятой армии. Поедемте вместе. Мне тоже в Пушкин.
— А что такое первое отделение? — не без смущения спросила я.
— О, это, пожалуй, основное отделение в санотделе. Организация лечения и эвакуации раненых с передовой в медсанбаты и госпитали армии и фронта, — не без гордости ответил Новиков, расправляя складки на новенькой гимнастерке.
«Кадровый, наверное», — подумала я, с уважением посматривая на начальника первого отделения. Вот и первый сослуживец. Вспомнился медсанбат 115-й дивизии, наш отход на исходе августовской ночи, мокрые от соленого пота, выжженные солнцем гимнастерки на плечах моих товарищей. Новиков, видимо, этого не испытал.
Мы медленно шли набережной Фонтанки к Витебскому вокзалу. Нас обогнал отряд сандружинниц Красного Креста. За спиной у каждой девушки висели санитарная сумка и вещевой мешок. Правофланговая что-то сказала подругам, и над Фонтанкой-рекой вспыхнула и поплыла боевая песня.
Стук колес напомнил о первом дне войны. Я его встретила в Москве, в густонаселенной квартире, в переулке, убегавшем с холма к Трубной площади. Потрясенные женщины квартиры № 5 провожали своих мужей и сыновей в действующую армию.
Накануне в субботу у меня были встречи и переговоры в Наркомате здравоохранения. Они касались дел мирных — аспирантских.
— Экспериментальную часть диссертации проведете в Москве у профессора Анохина, — сказал мне несколькими днями раньше в Ленинграде мой шеф профессор Георгий Артемьевич Зедгенидзе.
В двенадцать часов 22 июня война подвела черту под всеми прежними мечтами. Аспирантура, научная работа, все, что недавно занимало мои мысли, отошло куда-то далеко, заслонилось грозным настоящим. Скорей домой! И — в армию. Надеть хранимую в шкафу гимнастерку. Нужно только приобрести кое-какие мелочи военного обихода, чтобы не тратить завтра попусту времени.
В магазине военторга сутолока. Прилавки осаждают гражданские и военные. Купив черный берет, несколько небольших рубиновых звездочек, прямоугольники — «шпалы» на гимнастерку и шинель, я с трудом пробилась к выходу. Теперь я полностью экипирована.
Ленинградский вокзал затемнен. Одни за другим уходят воинские эшелоны. Наш поезд забит до отказа. За окном вагона стоят профессора Ленинградского мединститута М. Д. Тушинский и А. П. Цигельник, участники совещания в Наркомате здравоохранения. У них нет надежды достать билеты. Через открытое окно протягиваю свой билет с плацкартой. Появляется в вагоне вначале одни профессор, за ним, по тому же билету, переданному через окно, протискивается второй.
Через минуту переполненный скорый поезд уходит к северу, к белым ночам Ленинграда.
На следующий день я вручила горвоенкому полковнику Ф. Ф. Расторгуеву рапорт с просьбой призвать меня в армию.
…Наш поезд, идущий только до Павловска, медленно набирал скорость. Как тогда, на Финляндском вокзале полтора месяца назад, он отходил в час воздушной тревоги.
— Меня вызывал замначсанфронта Павел Иванович Арефьев, — прервал молчание Новиков, — предложил на выбор: оставаться начальником учебной части курсов усовершенствования медсостава или идти в действующую армию. Конечно, я попросился на фронт.
Поезд подошел к платформе Купчино и остановился. За низкими станционными строениями на унылой гладкой равнине вросли в землю небольшие почерневшие деревянные дома. Кое-где виднелись низкорослые одинокие деревца. Поезд долго стоял: впереди ремонтировали путь. Мы так и не дождались, пока его починят, вышли из вагона, пошли полями к дороге и на попутной машине приехали в Пушкин.
Формируемся
Формирование 55-й армии проходило в областной партшколе, размещавшейся в бывшем дворце Палей, недалеко от Александровского парка. Сюда прибывали в те дни боевые командиры различных родов войск. Через Пушкин на фронт шли пополнение и боевая техника сражавшимся полкам. К городу Пушкину выходили поредевшие части, тут формировались и санитарные поезда. К тенистым аллеям Александровского парка вели стрелки с красным крестом. По ним ориентировались санитарные двуколки и машины с ранеными.