— Знаешь, Дмитрий Николаевич, пойдем отсюда, да побыстрее. Мне это место определенно не нравится. К тому же нас ждет Бартов. Наверное, и сводочки по педикулезу готовы.
Насонов с огромным трудом поднялся. За ним, подгребая землю полами длинной плащ-палатки, двинулся Александров. Когда отошли на порядочное расстояние, позади раздался разрыв. Мина ударила в большой камень.
Через час они добрались до землянки полковой санчасти и убедились, что Бартов — человек слова. Их ожидали и нужная сводка, и график помывок, и сведения о больных поносами, и котелок с котлетками из конины. Но главным итогом прожитого дня было посещение стрелкового батальона, личные впечатления от жизни и быта бойцов в передовых траншеях.
Насонов не был военным и мог в строю, волнуясь, повернуться не через левое, а через правое плечо… Ученый-биолог, он отдался непривычной для него деятельности командира санитарного взвода с творческим горением. Его нелегко было успокоить оптимистическими сводочками. Именно он организовал на мясокомбинате имени С. М. Кирова отличный санитарный пропускник, придал ему несколько дезинфекционных камер и лично руководил санитарной обработкой дивизии, строго следил за тем, чтобы график помывок не нарушался. Дмитрий Николаевич понимал, что в условиях войны, блокады, голода и болезней борьба со вшивостью это борьба за боеспособность частей и подразделений, за возможность выстоять и нанести ответный удар.
Насонова любили и берегли, как могли. Нередко и комбат Сомов, и начсандив Княжский под всякими предлогами задерживали его в медсанбате, и тогда в полки уходили В. Я. Александров и другие медики санитарного взвода.
Насонов с нетерпением ждал своих друзей и помощников и требовал от них наиподробнейшего доклада. Буквально все его интересовало.
Но все же уберечь Насонова не удалось. Во время одного из обстрелов его тяжело ранило неподалеку от мясокомбината. Десятки осколков, перемешанных с землей, впились в тело. Он долго болел, его мучила лихорадка. Когда стал поправляться, его отправили на Большую землю.
Дмитрий Николаевич Насонов вернулся в Ленинград вместе с Победой. Расширились масштабы его исследований. Родился новый институт — цитологии, который он возглавил. Его избрали членом-корреспондентом Академии наук СССР. Но в расцвете творческих сил Дмитрий Николаевич Насонов скончался.
Бывший фельдшер медсанбата, ныне профессор Ботанического института, Владимир Яковлевич Александров как-то бросил крылатую фразу: «Мало любить жизнь, надо с ней хорошо обращаться».
Хорошо обращаться с жизнью, по мысли Александрова, вероятно, значило прожить ее одним духом, дерзать, творить.
«Главное — не растеряться!» — приказала себе толстушка Клара, переступая порог кабинета. Военком Василеостровского района, очень усталый, но гладко выбритый, удивленно поднял брови на вошедшую.
— Сто сорок пять, нет — сто пятьдесят, слово даю, сто пятьдесят! — крикнула Клара военкому.
— Какие еще сто пятьдесят? Ничего не понимаю.
— У меня рост сто пятьдесят сантиметров, а меня не берут в ополчение, говорят «маленькая»! Но я здоровая, сильная.
И студентка первого курса Академии художеств Клара Иофик развернула перед военкомом ладони, измазанные краской.
— Я вполне могу носить раненых.
— Ну вот, теперь понятней стало, — откровенно улыбаясь, сказал военком.
А через несколько минут, не помня себя от радости, Клара бежала по коридору, бешено перепрыгивая через ступени лестницы. В руках она крепко держала заветное предписание военкома.
Сандружиниица 13-й стрелковой дивизии Клара Иофик. Погибла в 1942 году в Колпине.
«Главное — не растеряться!» — говорила себе Клара, впервые в жизни направляясь за ранеными в полковую санчасть. Шофер с машиной остался на шоссе, а она сама пошла отыскивать землянку, укрывшуюся в лощине неподалеку от Пулковских высот. Клара перешла мостик, углубилась в поле. Потемнело. Вокруг ничего не видать, а над головой шуршат редкие мины и невдалеке разрываются. Клара идет по едва приметной тропинке, но не видит никакой санчасти.
— Стой! Кто идет?
От строгого и неожиданного окрика часового девушка вздрогнула и остановилась. Оказывается, не в санчасть попала, а на позиции зенитной батареи. Сержант смеется. Голова Клары приходится ему по пояс. Он смотрит на нее сверху вниз.