Блокада изменила условия работы полевых медицинских учреждений. Наши медсанбаты и госпитали мало передвигались, подолгу занимали один и тот же населенный пункт, те же здания, землянки, обрастая «гражданскими» вещами, мебелью. Блокада требовала перестроить систему управления и организации санитарной службы, обобщить первый опыт по оказанию хирургической помощи на разных этапах эвакуации.
Постоянная помощь санитарного управления фронта и специалистов, конкретное руководство санитарной службой со стороны Военного совета армии и политотдела помогли нам добиться эффективных результатов. В строй возвращалось три четверти раненых и больных.
Для быстрейшего оказания помощи раненым зимой сорок первого — сорок второго года вся система эвакуации была максимально приближена к переднему краю. Нередко медсанбаты, как это было в Колпине, соседствовали с полковыми пунктами.
В тылах медсанбатов развертывались полевые и эвакогоспитали. А на линию медсанбата выдвигался армейский транспорт автосанитарной роты — машины ГАЗ-АА с кузовами, снабженными пружинами Кружилина для фиксации трех носилок. Близость переднего края и маломощность немногочисленных госпиталей вынуждали санитарный отдел отправлять многие сотни раненых из расположения армии в госпитали фронта.
Еще во второй половине октября сорок первого года второй эшелон армии перешел с проспекта Обуховской Обороны в село Рыбацкое и занял красное кирпичное здание средней школы на берегу Невы.
В деревянных добротных домах Рыбацкого, окруженных приусадебными участками, издавна жили сплавщики леса, рыбаки, мореходы. В каждом доме — рыбачьи снасти, в каждом дворе — опрокинутые днищами вверх лодки.
В XVIII веке мореходы и рыбаки Рыбацкого уходили сражаться со шведами. Из тех же дворов ушли на фронт в гражданскую и Великую Отечественную войны потомки тех, в честь которых высится старинный обелиск, поставленный повелением императрицы Екатерины при въезде в Рыбацкое…
Через Рыбацкое пролегала фронтовая дорога для всех, кто служил под знаменами 55-й армии, кто хотя бы один день сражался на колпинском участке фронта, побывал в Понтонной, Саперной, на реке Тосне, кто отдыхал или залечивал раны в гостеприимных домах местных жителей.
Все работники второго эшелона квартировали неподалеку от школы. Возвращались «домой» поздно вечером или ночью. Остальное время проводили в штабе или в частях. Вечером, в кромешной тьме, мы шли в столовую, подсвечивая дорогу фонариком. Ужин нас не обременял, и мы быстро возвращались к себе в отделы. Начальник первого отделения санотдела Александр Александрович Новиков обычно старался что-нибудь «организовать» для нашей вольнонаемной всегда голодной машинистки Оли Дедовой. Обычно его поход в столовую заканчивался успешно. Радостный и довольный, он нес котелок с супом или кашей в отдел и отдавал Оле. Девушка веселела и еще долго безотказно стучала на своей дребезжащей машинке…
Супруги Орловы
В Понтонной я познакомилась с санитаркой Клавдией Орловой. Это была высокая смуглая женщина с приятным лицом. Волосы, разделенные прямым пробором, были уложены низко на затылке. Большие темные глаза смотрели открыто и печально.
Попала Орлова на фронт осенью сорок первого. В сгущавшихся сумерках шагала с отрядом по Шлиссельбургскому проспекту в коротком жакете, шерстяном полушалке и русских сапогах, одной рукой держась за санитарную сумку правофлангового.
— Клава, ну будет тебе, иди домой! Ротный говорил, что переход большой, не дойдешь с голодухи. И все это зря! Не возьмут тебя — это точно. Как доберешься назад? А мне ничего не сделается, ты не думай об этом. Да разве хватит у такой птахи, как ты, силенок на передовой служить да бойцов вытаскивать? Мужчине и то трудно.
— И что ты, Андрей, меня все уговариваешь, ровно я дитя малое? Решила я твердо. Жили мы вместе в хорошее время, и война нас не разлучит.
Андрей вздохнул, ничего не ответил и немного замедлил шаг. Молча прошли через село Рыбацкое, Усть-Ижору, держась за руки…
Неширокое шоссе казалось бесконечным. Лишь повиснувшие в небо ракеты ненадолго освещали дорогу.
Поздно ночью прибыли в Понтонную. Кое-как прошла первая фронтовая ночь. Клава уснула на полу у жарко натопленной печки. Утром Орлова появилась в медсанбате.
— Товарищ начальник, — обратилась она нерешительно к начсандиву Лучаеву. — Возьмите меня санитаркой, я все могу делать и ничего не боюсь. Детей у нас с мужем нет, жили мы дружно и теперь хотим быть вместе.