Не в характере Лучаева, человека очень доброго и отзывчивого, ответить отказом на просьбу женщины. Он глубоко затянулся самосадом, закашлялся и задумчиво переспросил:
— Расставаться не хотите? Ну что ж, оставайтесь, коли не страшитесь трудностей и опасностей.
— Спасибо, спасибо, — благодарила Клавдия, еще не веря, что все так быстро решилось. — Можно пойти и сказать мужу?
— Можно. Ступайте в штабную палатку и получите предписание. Фельдшер батальона вам объяснит, в чем заключаются ваши обязанности. Желаю успеха.
Сутулясь, тяжело передвигая отечные ноги, начсандив пошел к себе.
Так стала ротным санитаром железнодорожница Клавдия Орлова. Шли дни, Клавдию полюбили бойцы. Она быстро научилась делать несложные повязки, накладывать жгуты.
Ранним утром, едва взойдет солнце, Клава обежит землянки, к каждому подойдет, кого о домашних делах спросит, у кого проверит, сухи ли портянки, чисто ли белье, сыт ли, а уж ротному повару не раз нервы портила, что суп — не суп и чай — не чай. «Ты знаешь, — корила она его, — что такое боец на переднем крае? У него и тело и душа равно стынут, а ты чай даешь негорячий, вместо супа холодную бурду. Вот пожалуюсь фельдшеру — пойдешь в траншею, а я обед начну варить вкусный, под стать нашим ресторанным, вокзальным…»
Вечерами накурено в теплой землянке, по стенам сочится вода. Клавдия и ее муж Андрей учат бойцов самопомощи, а иногда тихо беседуют у горячей печурки. Где-то в углу слабо горит свечка или «летучая мышь». Клава чуть слышно поет «Степь да степь кругом…», бойцы ей подпевают. А за дверью землянки снег с дождем, воет ветер, совсем близко проходит передний край. В глубокой траншее, в воде, стоят их товарищи, настороженно вслушиваясь в ночные звуки.
В один из дней в роту пришел начсандив Лучаев. Низко пригнувшись, вошел в землянку, сопровождаемый старшим врачом полка и командиром роты.
— Здравствуйте, товарищи бойцы! Где тут Орловы? — И он оглянулся вокруг.
— Орлов, товарищ военврач первого ранга, — послышался ответ, — ушел на батальонный медпункт за бинтами, а здесь вот Клавдия.
Орлова застыла на месте, устремив на Лучаева расширенные немигающие глаза: «Неужели кто-то пожаловался? Не иначе как повар-брехун. Ай, ай!»
— Ну, докладывайте, когда бойцы в бане мылись? — спросил строго Лучаев, улыбнувшись краешком губ. Клава облегченно вздохнула.
— Завтра десятый день, как мылись в бане, — ответила она твердо. — Мы график соблюдаем.
— У нас все в аккурате, товарищ начальник, — послышалось со всех сторон. — Клава за нами строго следит, спуску никому не дает. Одна такая на весь полк.
— Куда там полк, одна на всю армию, нет такой второй, как наша Клава.
Лучаев одобрительно посмотрел на старшего врача полка В. И. Лебедева, потом на Орлову.
— Молодец, Клава, — похвалил он, — не подвела меня. Так работай и дальше. Только пуле-дуре не попадайся. Сколько раненых уже вынесла?
— Шестьдесят пять. С оружием, — тихо ответила Орлова. — Это мы, конечно, вместе с Андреем…
— Ну, разумеется, вместе — это я понимаю. Спасибо тебе и Андрею!
И дивизионный врач крепко пожал ее маленькую теплую руку.
В конце ноября заметно похолодало. Ночью густой туман покрывал землю. Окопы и траншеи заливала вода. В один из таких дней, ранним серым утром, противник предпринял атаку на наши позиции. Орловы ползли по изрытой воронками земле на помощь раненым. Липкая грязь покрывала одежду, пропитала тонкую темно-зеленую плащ-палатку. Стало еще трудней передвигаться. Не поднимая головы, лежа на земле, Клавдия накладывала повязку на голову молодому пулеметчику. Синева подернула его пухлые, совсем юные губы. Из небольшой ранки на виске извивалась, застывая, темно-красная змейка, уходя за воротник гимнастерки.
Клавдия быстро забинтовала голову, помогла раненому переползти на плащ-палатку и медленно, напрягаясь потянула его в укрытие. Несмотря на холод, вся она была в поту.
Перевязывая, Клавдия успевала каждому шепнуть ободряющее слово. И глядя на нее, худенькую, усталую, трудно было представить ее сильной и выносливой.
Оказывая помощь раненым, Клавдия нет-нет да и поглядывала вокруг и, отыскав глазами знакомую сутулую фигуру мужа, вновь продолжала свою работу. Вдруг что-то заставило ее вздрогнуть. Она увидела, что Андрей схватился за бок и медленно опустился на землю. С воплем бросилась к нему Клавдия. Помутившимся взором мучительно вглядывалась в его сразу посеревшее застывшее лицо, тщетно ища в нем проблески жизни.