В помещении, где им предстояло теперь работать, было так же холодно и неприятно, как и в первые дни в Белевском переулке. Но теперь они имели железные печурки, факелы, солярку и через сутки были готовы к приему раненых.
Врачи Д. П. Голубев, Е. В. Приступов надели стерильные халаты, маски. Операционные сестры Вера Прелова, Л. Г. Комиссарова, Валентина Куликова разложили на столиках прокипяченные инструменты, прикрыв их стерильными полотенцами. Зажгли «факелы».
«Факелы» горели ярко, но нещадно коптили, копоть плыла в душном, спертом воздухе небольшого помещения, оседала на халатах и масках причудливыми гирляндами. В нормальных условиях нельзя, конечно, обрабатывать раны при факельном освещении — копоть нарушает стерильность операционной. Но что говорить о нормальных условиях? Раненые поступают, и не откладывать же операции до тех пор, пока появится электрический свет. Врачи нервничали, от стойкого запаха солярки у них трещали головы, но больше всего доставалось старшей операционной сестре девятнадцатилетней Преловой. Начальник хирургического отделения Д. П. Голубев настаивал, чтобы каждые два-три часа весь операционный персонал менял халаты и маски.
…Легко сказать — часто менять халаты, колпаки, маски, простыни. Сестры и сандружинницы понимали: требование военврача справедливо — и выбивались из сил, стирая залитое кровью операционное белье. Растопленный и чуть подогретый снег, приправленный дурно пахнущим полужидким мылом, помноженный на энтузиазм, — вот и весь арсенал их средств. Немалые трудности и с сушкой белья. На открытом воздухе этого делать нельзя — полная демаскировка, а всюду в помещении, кроме операционного блока, холодно. Остается палатка, где стоит автоклав для стерилизации операционного материала. Чтобы достичь нужных 1,5–2 атмосфер и длительно поддерживать заданную температуру, надо припасти немало дров — их собирали среди развалин, приносили по щепке, дощечке, полену. Но все же возле автоклава удавалось если не полностью, то частично подсушить халаты, простыни и заложить их еще влажными в автоклав.
Можно не пить, не есть, не спать, обжигать распухшие руки в студеной снежной воде, но стерилизация материала, подготовка инструментов при всех обстоятельствах должна проходить строго по правилам. Никакой скидки на трудности. Тут уж непреклонны и старшая операционная сестра Прелова, и начальник хирургического отделения Дмитрий Павлович Голубев.
Проработав в Колпине более двух недель, оказав хирургическую помощь более чем тремстам раненым, отряд из госпиталя Приступова вернулся на свою основную базу. Теперь, после Колпина с его тяжелыми круглосуточными обстрелами, операциями при свете коптящих «факелов», условия работы в школе в Белевском переулке, где горит электрический свет от движка, показались им почти идеальными. С этого времени в госпитале Приступова стали лечить и оперировать преимущественно раненых в голову, контуженных.
Частые передислокации отдельных хирургических групп госпиталя то в Колпино, то в Понтонную тренировали личный состав, не давали обрасти лишним имуществом, все время напоминали о грядущем часе, когда полевой хирургический госпиталь, оправдывая свое предназначение, двинется вперед за наступающими войсками. Тогда пригодятся накопленное умение и опыт, четкость и быстрота развертывания.
Первая армейская конференция
Первая армейская конференция
13 декабря 1941 года состоялась первая на Ленинградском фронте научно-практическая конференция военных врачей. Ей предшествовала большая работа: обобщался первый опыт по оказанию помощи раненым в осенне-зимний период, анализировались результаты хирургической деятельности учреждений армии за три месяца.
Армейский хирург Могучий объездил медсанбаты, наметил докладчиков. Начсанарм утвердил программу конференции и получил в санитарном отделе фронта и в Военном совете армии разрешение на ее проведение.
Параллельно собирался материал для первого научного медицинского сборника армии. Кропотливую редакторскую работу взял на себя начальник хирургической группы усиления военврач второго ранга Леонид Леонидович Либов.