Через несколько секунд краснозвездный ястребок, оставляя за собой черный шлейф, пронесся по темневшему небу.
Выполнив приказ Гофмана, я вернулась в Пушкин.
Через несколько дней санитарный отдел армии окончательно сформировался. Начальником санитарно-эпидемиологического отделения был назначен кандидат медицинских наук, большой знаток гигиены военврач третьего ранга Владимир Эдуардович Стамер. Он взялся за работу с разгону, без промедления. Его светло-голубые глаза угрожающе темнели, а интонация голоса не предвещала ничего хорошего, когда он встречал в частях грубое нарушение санэпидрежима и благодушных работников санвзводов. Время от времени Стамер наведывался в санитарный отдел фронта к своему начальству — известному эпидемиологу дивврачу Д. С. Скрынникову и профессору-инфекционисту бригврачу С. В. Висковскому. Стамер учился у них организации санэпидслужбы в войсках, чтобы потом наставлять других, как с наименьшими потерями уберечь войска от эпидемий в условиях войны и начавшейся блокады.
С чувством глубокого уважения вспоминаю нашего первого армейского инфекциониста военврача второго ранга Леонида Ивановича Егорова. Широкоплечий, всегда тщательно выбритый, в больших сапогах или внушительных размеров валенках, он производил сильное впечатление, когда, иронически улыбаясь, тихо распекал провинившегося… В нем с первого взгляда чувствовался кадровый военный.
На фронтах гражданской войны военфельдшер Егоров впервые принял присягу на верность молодому Советскому государству, и в рядах армии прослужил несколько десятков лет.
— Задаст вам перцу Егоров, — говорил начальник отдела. хорошо помнивший Егорова с курсантских лет на посту помощника комиссара Военно-медицинской академии.
Леонид Иванович Егоров недолго пробыл в нашей армии и был отозван санитарным отделом фронта. Его сменил призванный из запаса кандидат медицинских наук военврач третьего ранга Николай Николаевич Романенко. До войны он заведовал лабораторией гриппа в Институте имени Пастера. Своим спокойствием, выдержкой он уравновешивал экспансивного Стамера, твердо руководил важным участком нашей санитарной работы.
Главный эпидемиолог 55-й армии полковник медицинской службы Н. Н. Романенко.
Последним прибыл армейский хирург. Им стал бывший корпусной врач Копорской оперативной группы кандидат медицинских наук военврач третьего ранга И. М. Айзман, награжденный в финскую кампанию орденом Ленина. Жизнерадостный, общительный Айзман быстро вошел в наш коллектив. Как показала жизнь оптимистический склад характера сыграл решающую роль в его дальнейшей судьбе.
Фронт неумолимо приближался к Пушкину. Раненые поступали из района Лисино-корпус, Федоровского, Вырицы. Антропшина, Слуцка. По дорогам мчались машины ползли санитарные двуколки. Над городом висело густое мыльное облако. Было по-летнему жарко. В лучах солнца, высоко над городом, завязывались яростные воздушные бои. Когда «мессершмитам» удавалось прорваться, они без зазрения совести обстреливали транспорт, обозначенный крупными эмблемами Красного Креста.
Медицинские указатели вели к тенистым аллеям Александровского парка, к Китайской деревне с ее домиками-пагодами, к потемневшему от времени зданию Арсенала, к искусственной горе Парнас, к Кофейному домику. Здесь принимали раненых, производили сложнейшие операции.
Медсанбат 90-й дивизии развернул хирургическое отделение и небольшой стационар в помещении бывшего костно-суставного санатория. 90-я дивизия раньше воевала на лужской позиции, а сейчас вела боевые действия в районе Вырицы — Антропшина, пробиваясь навстречу выходившим из окружения частям 41-го корпуса.
По заданию начсанарма вместе с начальником первого отделения Новиковым я выехала в Антропшино. Чем ближе к Павловску — Вырице, тем сильнее обстреливалось шоссе. В деревянных одноэтажных домиках барачного типа мы разыскали группу медсанбата.
Операции шли на двух столах. Взмокшие, усталые лица молодых врачей были прикрыты марлевыми полумасками. Я хорошо знала их всех — недавних выпускников Первого мединститута В. Рабичева, П. Потапова, В. Лукаша, В. Машкару. Вчерашние студенты держались уверенно, как настоящие хирурги. От одного раненого к другому ходил старший хирург и, как опытный дирижер оркестра, направлял работу своих молодых помощников.
— Молодежь замечательная, — хвалил хирургов командир операционно-перевязочного взвода Н. В. Копарулин. — Не прогонишь отдыхать. Работают по две смены За два месяца многому научились, особенно первичной обработке ран. Но всем нам еще трудно отрешиться от привычек мирных дней. Не сразу даже опытный хирург привыкает к необычности сложных ранений военного времени и особенностям их лечения.