Помогали жители ближайших к госпиталям домов. Они приносили все, что могло пригодится раненым, — посуду, мебель, книги.
Рабочие Невской заставы тоже считали своим патриотическим долгом помочь госпиталям. Печи, сложенные из кирпича, железные печурки-времянки, разборные домики-санпропускники, электродвижки… Всех бесценных подарков рабочих и работниц не перечислить! А главное, у всех нас крепло чувство неразрывной связи военных и гражданских жителей города, фронта и тыла.
Неутомимо работали интенданты госпиталей. Их, хозяйственников, и в мирное, и в военное время чаще поругивали. А они заслужили похвального слова. Израненные в боях нестроевые командиры, а именно ими и были интенданты госпиталей Д. М. Милютин, А. Соколов, А. Н. Финкельштейн и другие, самоотверженно трудясь, немало способствовали успешной деятельности своих медицинских учреждений.
Точно в установленные санитарным отделом сроки один за другим доложили о своей готовности к приему раненых госпитали на Куракиной Даче, на улице Ткачей, на проспектах Села Смоленского и Обуховской Обороны, в Белевском переулке у Троицкого поля, у завода «Большевик». В этом огромная заслуга начальников госпиталей Л. И. Кнырко, И. Н. Корнилова, М. Б. Певзнера, П. П. Саксонова, Ц. А. Облонской, И. В. Шеремета, политработников госпиталей С. Д. Голубева, Г. Е. Грозденчика. К. Н. Григорьяна, Н. И. Иванова-Омского, И. И. Корчагина, И. Н. Матвеева, И. В. Павлинова и других.
Начальник инфекционного госпиталя № 823 55 — й армии майор медицинской службы М. Б. Певзнер.
И еще один подарок получила санитарная служба. Была введена должность армейского терапевта. Если армейский хирург руководил всей хирургической помощью раненым, то на армейского терапевта возлагалась серьезнейшая задача: координировать работу по оказанию терапевтической помощи больным и раненым в войсковом и армейском районах — в медсанбатах и госпиталях. Раненный в грудь, живот, в конечности нуждается, естественно, не только в хирургической обработке ран, но и в лечении после операции. Разработку системы ухода за больными и их лечения взяли на себя военно-полевые терапевты. Начались поиски новых путей лечения воспаления легких у раненных в грудную клетку, больных к тому же алиментарным истощением. На Ленинградском фронте, в условиях блокады, все эти проблемы имели свою неповторимую особенность.
Военврач второго ранга, кандидат медицинских наук, преподаватель Военно-медицинской академии имени С. М. Кирова Максим Юльевич Раппопорт был назначен к нам армейским терапевтом. Он пешком пришел в село Рыбацкое из Инженерного замка, где размещалось санитарное управление фронта, проделав более двадцати километров. Уже добравшись до завода «Большевик», как он потом рассказывал, внезапно почувствовал такую сильную слабость и головокружение, что с трудом удержался на ногах. Превозмогая слабость, заставил себя идти дальше. Раппопорт был высок, немного сутуловат, очень бледен. Войдя к нам в санотдел, он застывшими пальцами долго не мог развязать концы шапки-ушанки, расстегнуть планшетку. Новиков взял у Раппопорта продовольственный аттестат, посмотрел на часы и торопливо вышел из комнаты.
— Аттестат «прикрепили», земной пищей теперь обеспечены, — сказал он ему, воротясь. — Скоро ужин, не пропустите, отдохните немного, а после ужина зайдите.
С военфельдшером Наташей Валюгиной, моей помощницей, мы пригласили нового нашего товарища к себе на квартиру.
Шел пятый час. Рыбацкое быстро погружалось во тьму. Она наплывала с правого берега Невы. Было очень холодно и ветрено. За поворотом дороги, возле засыпанных снегом трамвайных путей, тяжело рвались снаряды. Идти было недалеко, мы жили подле школы.
Острый луч фонарика «лягушка» осветил небольшую комнату, две железные койки, две табуретки, стол и холодную печурку. Раппопорт устало стянул шапку, вытащил зажигалку, зажег бумагу и березовую лучину. Яркое пламя вырвалось из раскрытой дверцы, лизнуло холодный воздух и разлилось теплом по комнате. Наш гость постепенно согревался, но снять шинель не решился.
— Отдохните немножко, товарищ военврач, — приглашала Наташа. — А я сейчас сбегаю в столовую, принесу вам поесть.
Наташа быстро вернулась. В одной руке она держала котелок, от которого поднимался чуть заметный пар, в другой — свечку.
— Спасибо, милая девушка, — поблагодарил Наташу Максим Юльевич. — По правде сказать, я чертовски голоден.
Наташа поставила котелок и уронила в него свечу, жалобно охнув.