Я смотрела на нее, теперь такую хрупкую, высохшую, с гладко зачесанными назад, будто выгоревшими добела, прямыми волосами. За старомодным пенсне мигали близорукие зеленоватые глаза под покрасневшими припухшими веками. В черных широких зрачках метался огонь блокадных плошек, скупо освещавших рабочий стол, пробирки, реактивы, микроскоп, книги по психиатрии.
Вдруг настоящее куда-то отошло. Будто приоткрылись наглухо затворенные створки моей памяти. Теперь до моего сознания доносились лишь ее отдельные слова. Я увидела себя девятилетней на перроне Московского вокзала в Петрограде в туманное холодное утро двадцать первого года. Мои взрослые попутчики вывели меня на площадь.
Какой необыкновенной она мне показалась! Из конца в конец мчались экипажи с седоками, пробегали одновагонные трамваи. Это было необычайное зрелище!
— Вот твой трамвай, — сказал мне попутчик. — Поезжай на Каменноостровский проспект. Спросишь Песочную улицу, да не потеряй адрес. Прощевай, значит!
Короткий ноябрьский день угасал, когда, вдоволь насмотревшись, поблуждав, я завернула на Песочную, подошла к серому двухэтажному старинному особняку и робко нажала на кнопку звонка.
Дверь бесшумно открылась, и на пороге появилась приветливая старушка в ослепительно белом халате.
— Кого ты ищешь, девочка? — спросила меня старушка.
— Тетю…
Она задала мне еще несколько вопросов, и через несколько минут, не веря, что настал конец моим блужданиям, я вошла в скромно обставленную комнату на третьем этаже. С фотографии на стене на меня посмотрели живые глаза дяди Володи. Я почувствовала себя дома.
Скрипнула дверь. В комнату быстрыми шагами вошла женщина средних лет в темном строгом костюме. За стеклами пенсне ласково улыбались глаза. Тетя обняла меня, прижала к себе.
— Наконец-то ты приехала. Но как же так, одна… Где твои вещи?
На полу лежал небольшой узелок, вместивший все мое имущество. Тетя перехватила мой взгляд, кашлянула, взяла за руку и повела умываться.
Началась новая жизнь.
Тетя, доктор медицинских наук Д. И. Пескер, была одним из создателей единственного в стране Воспитательно-клинического института для нервнобольных детей, его главным врачом. Первую половину дня она работала во 2-й психиатрической больнице, а вторую половину дня отдавала детям. Шефом института, его научным руководителем был известный ученый, профессор Владимир Михайлович Бехтерев. Не только взрослые, но и воспитанники института, и мы, дети сотрудников, радовались посещениям Бехтерева. Далеко по этажам разносился его окающий сочный баритон. Красивая голова с подстриженными по-купечески волосами и окладистая седеющая борода, щедрая, ласковая улыбка оставили в детской памяти неизгладимый след.
Ушло детство. Я уже не «поддежуривала» в дни тетиных дежурств у «Николая Чудотворца», как раньше называли 2-ю психиатрическую больницу на Пряжке, а сама работала медицинской сестрой, помощником санитарного врача.
— Ты обязательно должна учиться дальше, — твердила мне тетя. — Иди на вечерний факультет.
Я подала документы, но, прежде чем стать студенткой, работала в больнице на сыпняке и заболела. Только молодость помогла перенести тяжелую болезнь да… тетя, не отходившая от меня все две недели вплоть до кризиса. Не зря в народе сыпной тиф зовется «головным». Мучительные головные боли, тяжкий бред надолго приковали меня к постели.
Коротко остриженная, я переступила порог аудитории. Шел тридцать второй год. Начинался первый курс. Первые лекции, первые волнующие впечатления.
Нам, вечерникам, было нелегко. Мы все работали. Приходили на лекции и семинарские занятия после дежурств, многочасовой работы. Служебными обязанностями не пренебрегали. Стипендию не получали.
Через короткое время мы поняли, как велика разница между высшей и средней медицинской школой. Перед нами раскрылись интереснейшие проблемы общебиологического характера, прозвучавшие в лекциях профессоров анатомии, гистологии, биологии, химии.
— Не бойтесь, не пасуйте перед обилием материала. Читайте, учите, и вы быстро овладеете знаниями, — говорили нам наши преподаватели. — Надо только продержаться первый курс. Как сдадите анатомию, так сразу легче станет.
Первый курс подходил к концу. Неудержимо сокращался срок, отделявший нас от первого экзамена по анатомии. Я занималась на дежурствах в больнице, в поезде, медленно идущем из Детского Села до Ленинграда.