Я молча слушала Копарулина. Смотрела на его посеченное глубокими бороздами, прихваченное солнцем лицо. Копарулин был прав, когда говорил, что у нас в медвузах недостаточно учили лечить огнестрельные раны и болезни военного времени. Но ведь только во время войны появляется огромная практика и врачами приобретается ни с чем не сравнимый опыт.
В полукилометре от медсанбата работала санчасть 286-го полка. Раненых расположили в землянке. Их недавно доставили с передовой отважные фельдшеры Николай Кубаев и Михаил Зиновьев, санитар Иван Пилюков. Во время транспортировки раненых молодого фельдшера Кубаева ранило, но он остался в санчасти.
— Обязательно представлю его к награде, — сказал начсандив.
Мы уехали вечером. Нашу санитарную машину чуть не накрыла вражеская бомба. Спасло искусство водителя, резко свернувшего на едва приметную лесную тропку. Позади на шоссе раздался глухой взрыв. Переждав немного, мы снова выехали на дорогу и приехали в Пушкин. Новиков отметил на карте расположение батальонных и полковых медпунктов дивизии и приказал командиру автосанитарной роты Деткову выслать за ранеными в Антропшино три санитарные машины.
Я подумала в тот вечер о том, как много надо знать военному врачу. Всем нам надо учиться применять свои знания на войне, а иным и переучиваться. Жизнь ставила перед военными медиками новые задачи.
Ополченцы 2-й гвардейской
В Китайской деревне Александровского парка меня обступили знакомые студентки Наташа Славиковская, Рита Вязьменская, Вера Любимова, Лида Пеньковская. Не сразу и узнаешь их в военной форме! Как и многие, они прервали учебу в институте и вступили в ополчение, чтобы работать медицинскими сестрами.
Открылась дверь одного из домов-пагод с загнутой кверху крышей. По ступенькам сбежала высокая девушка с приветливым открытым лицом. Она наполнила две резиновые грелки холодной водой и снова скрылась за тяжелой дверью.
— То наша «пчелочка», — пояснила Рита, — Аня Пчелкина. По образованию химик. На редкость добрый человек. Она может день и ночь ухаживать за ранеными.
В тот день я много услышала об уроках мужества, преподанных войной людям, о первых радостях и первых больших потерях.
— Наша Вторая гвардейская ведет тяжелые бои, — рассказал подошедший начсандив военврач второго ранга Буков, — и медсанбату крепко досталось. Есть жертвы среди личного состава. В полках много раненых, их надо немедленно вывезти.
В голосе Букова звучала серьезная озабоченность. Он ополоснул смуглое, запыленное лицо студеной водой, распорядился выслать весь наличный транспорт в полковые санчасти, а сам, сев за руль старенького пикапа, умчался в штаб дивизии куда-то в район Гатчины. Вскоре из медсанбата вышли все санитарные машины. Неутомимые труженики, бессменные шоферы Дмитрий Михайлов, Кузьма Кочетков, Голубев с санитаром Виктором Ивановым-Котовым спасли в те дни много раненых.
Начсандива Букова и командира медсанбата Н. Н. Александрова я знала еще с финской кампании.
В ту пору врач лыжного батальона, молодой адъюнкт Военно-медицинской академии Александров предложил в январский тридцатиградусный мороз скрытно организовать передовой пункт медицинской помощи на льду замерзшего озера. Однажды ночью среди торосов незаметно появилась небольшая белая палатка. Запылала в ней небольшая печурка. Сюда приползали и приходили раненые бойцы. Всем им оказывали первую помощь, поили, кормили, отогревали. От противника смельчаков отделяли всего триста метров снежной равнины да узкая полоска скалистого обледенелого берега.
Днем поднималось над озером красное морозное солнце. Его слепящие лучи заливали ярким светом заснеженные ледяные заструги, опустевшую белую палатку. На берегу в теплой землянке отсыпался врач Александров, чтобы с наступлением сумерек вновь выйти на свою опасную вахту.
За мужество и храбрость двадцатидвухлетнего врача Николая Александрова наградили орденом Красного Знамени. Этот отважный человек стал в Великую Отечественную командиром медсанбата. Но назначение пришло не сразу. Александрову поначалу никак не удавалось «уломать» начальника академии бригврача М. Н. Ахутина, чтобы он отпустил его в действующую армию. Помог случай. Преподаватель кафедры патологической физиологии Буков, назначенный в августе сорок первого начсапом 2-й Гвардейской, тщательно подбирал командира медсанбата и ни на ком не мог остановиться. Неожиданно встретил Александрова и подивился, что он не в действующей армии. Вид у Александрова был хмурый. «Не болен ли?» — осведомился Буков. Александров с отчаянием ответил, что если и болен, то только из-за упорного нежелания Ахутина отпустить его на фронт.