…Принесли на носилках раненного на улицах Колпина старшего врача артполка Германа Лебедева. Комбат послал за отдыхавшими на втором этаже медицинскими сестрами Лелей Поляковой и Лидой Смирновой. Девушки побежали по лестнице вниз, а в это время на их кровать, пробив перекрытие в потолке, упал снаряд. Он, к счастью, не взорвался.
Из полковых медсанчастей вернулся начсандив Буков, которого в санотделе частенько называли «начсанбуком». Был он почему-то очень мрачен, много курил и без конца вышагивал по узкому проходу между койкой и столом. Вконец расстроили его посещения батальонных медпунктов — опытных санитаров и санитарных инструкторов оставалось все меньше.
— Надо собирать крупицы их огромного опыта, — сказал Буков сердито. — Смекалисто действуют. Вот вам пример. В старой траншее их без конца обстреливали, и раненого было не пронести. Тогда они в глубоком снегу параллельно старой сделали новую траншею и пробирались по ней во весь рост…
На столе у Букова лежала готовая к печати рукопись — доклады к очередной конференции военных медиков. Среди них — научная статья Рухмана, посвященная ранениям грудной клетки. Я полистала ее. По данным автора, у раненых преобладали осколочные ранения. У многих осколки поразили оба легких. Значительно реже, но все же встречались одновременно ранения и грудной клетки, и брюшной полости. В докладе ставились принципиальные вопросы действий хирурга при этих сложных ранениях.
Рядом с работой Рухмана лежала еще не законченная статья самого Букова «О некоторых аспектах работы медсанбата в зимних условиях».
Как это бывает между старыми товарищами, мы, попив чайку, стали вспоминать былое. Не забылась финская кампания. Заснеженный лес на Карельском перешейке. вражеские мины-ловушки, прикрытые каской или саперной лопаткой. Вспомнили добрым словом комдива 123-й полковника Федора Федоровича Алябышева. Буков тогда был тоже начсандивом. Полевая рентгеновская станция, которую я возглавляла, работала в медсанбате этой дивизии во время боевых действий под Выборгом. Моим помощником был молодой сержант, умело совмещавший обязанности и шофера нашей трехосной рентгеновской машины, и рентгенотехника, и электрика. Снимки, которые мы делали в полевых условиях, помогали диагностике сложных ранений и повреждений. Один из первых рентгеновских снимков мы сделали раненному в руку комдиву Ф. Ф. Алябышеву.
Помню тринадцатый день марта сорокового года. Он на всю жизнь запечатлелся в памяти.
Сменившись утром после ночного дежурства, мы, врачи, отдыхали в палатке на меховых одеялах, разостланных поверх еловых веток, густо покрывавших пол. Наш комбат, мой бывший сокурсник Иван Григорьевич Ушаренко, предусмотрительно поставил палатку под защитой огромного валуна, поросшего с северной стороны густым мхом. В расщелине валуна когда-то поселилась и теперь тянулась к солнцу тонкая елочка.
Артиллерийская дуэль в тот день началась рано, и с каждым часом огонь все нарастал. В палатку принесли свежую почту, несколько посылок. Их тут же вскрыли. Все было общим.
Мы пытались уснуть, но вой летевших снарядов прогнал сон окончательно. Внезапно палатку рвануло. Раздался близкий резкий разрыв снаряда.
— Вы живы? — кричал комбат, пробираясь к нам сквозь разорванную палаточную стену. — Крепко вам повезло! Снаряд ударил в валун, и осколки отлетели вправо и влево. Посмотрите, что произошло…
Мы выбежали из палатки и увидели на нашем валуне лишь небольшую вмятину. Справа же, буквально в нескольких метрах от нашей палатки, лежали убитые наповал двенадцать лошадей артдивизиона.
Близился полдень. В медсанбат приехал начсандив Буков. Он отвел в сторону комбата Ушаренко и что-то ему тихо сказал. Заметно повеселевший комбат быстро ушел в штаб, а начсандив уехал.
Мы между тем заметили, что молодые артиллеристы из полка корпусной артиллерии, стоявшего недалеко от медсанбата, укрывшись за стволами старых елей, старательно начищали пуговицы и пояса. К чему бы это? Раненых все несли. Артиллерийская дуэль становилась все яростней.
Ровно в полдень внезапно замолкли орудия. Оборвалась артиллерийская дуэль. Стало очень тихо.
— Ура-а-а-а! — вдруг донеслись до наших палаток дружные голоса артиллеристов гаубичного полка.
— Ура! — загремели артиллеристы корпусной артиллерии слева.
И в это время раздалась команда: