Я знакомилась и часто встречалась со многими санитарами и санитарными инструкторами в самой различной обстановке. Я видела их в работе на льду замерзшей Невы, везущих раненых в санках или лодочках…
Иногда лишь метко оброненное слово, внешний облик помогали лучше понять человека. Эти люди в потемневших, закопченных ватных куртках и штанах, почерневших дубленках, при всем их индивидуальном различии были схожи в одном — в полной отдаче сил медицинскому долгу.
Как-то во время артиллерийского налета на Колпино я укрылась в траншее, вырытой за зданием горсовета. В ней уже было несколько человек. Снаряды рвались близко, и на нас падали комья мерзлой земли, куски дерева, со свистом проносились осколки. В углу небольшой траншеи примостились двое санитаров, держа в руках плащ-палатки. Из-за голенищ валенок выглядывали черенки алюминиевых ложек. Они оказались из 2-й роты 173-го полка. Только что сдали на Ижорский в медсанбат раненного в ногу автоматчика и возвращались к себе. Сказав это, один из них порекомендовал мне не высовываться из траншеи, а присесть на ящик от патронов. Обстрел продолжался, но разрывы снарядов отодвинулись от нас куда-то в сторону, и обстановка для беседы сложилась самая подходящая.
Первым заговорил широкоплечий смуглый санитар, назвавшийся сержантом Василием Покатовым. Его товарищ Антон Классен по-северному бледнолик. Его светлые спокойные глаза под льняными бровями смотрели внимательно, серьезно. Он иногда дополнял Покатова, вставляя меткое словечко. Покатов с ним соглашался. По всему было видно, что они близкие друзья.
Оба участвовали в наступлении своей 2-й роты. Оба были ранены, но вернулись в родную часть. Скудный харч не покрывал расхода энергии, и тогда друзья договорились работать вместе, вдвоем — пусть им в карточку пишут одного раненого на двоих, зато легче, справиться можно. А то сердце от натуги и слабости бьется так, что даже дышать трудно. Вот уж второй месяц, как они вдвоем выходят на свой участок. По очереди тащат плащ-палатку или лодочку с раненым, по-братски делят хлеб, табак, сахар, консервы.
Из множества звуков на поле боя они научились улавливать один — слабый стон и пробираться к раненому. Привычными к темноте глазами, «кошачьими», как уточнил Классен, они различали на равнине белые бугорки, нередко оказывавшиеся на поверку еще живыми, присыпанными снегом солдатами. Как же рады они были, что спасли своих полузамерзших товарищей…
Покатов и Классен возвращались в свою землянку, где никогда не остывал очаг, ана нем — большой чайник. Закусив чем было, согревшись кипятком, они засыпали возле печки на полу…
Проснувшись, они зачастую не помнили сновидений, только знали, что прошел еще один день войны.
Свой боевой участок санитары рассматривали и изучали еще засветло. Плоская равнина, поваленное дерево, бесчисленные воронки, пулеметные гнезда. Когда вновь наступят сумерки, они выползут сюда, чтобы обязательно разыскать и спасти раненых.
…Одна из последующих моих встреч с этими санитарами состоялась в селе Рыбацком. Помню, каким счастьем светились глаза Покатова и Классена, когда командарм поблагодарил их за работу и поздравил с боевыми наградами, вручив каждому по ордену Красной Звезды.
День 21 марта был светлым, долгим. В Усть-Ижору, на свою 2-ю армейскую конференцию, уже с утра прибывали войсковые врачи. До отказа заполнена просторная землянка под холмистым невским берегом, ярко горят фонари. С неослабным вниманием слушают врачи доклад армейского хирурга М. А. Могучего о хирургической деятельности в медсанбатах и госпиталях армии за истекшие шесть месяцев.
С каждым месяцем войны совершенствовалось оказание помощи раненым, и в то же время с началом весны раны у ослабленных блокадой больных заживали дольше, состояние нередко утяжелялось.
Объем хирургической помощи в медсанбатах за истекшие месяцы заметно возрос, хирурги дивизий практически оперировали всех, кого доставляли из полковых медпунктов, и время, затрачиваемое на доставку раненых с передовой, заметно сократилось. Этому немало способствовали временное выдвижение нескольких медсанбатов в район боевых действий — в Колпино, усиление полковых медпунктов санитарным транспортом. Больше чем половине раненых оказали первую помощь на поле боя медики рот и батальонов, главным образом санинструкторы.
Половина из тех, кто пострадал, сами добрались в батальонные медицинские пункты, остальных доставили на лодочках-волокушах, лыжно-носилочных установках, на плащ-палатках, вытащили волоком на шинелях, вывезли на лошадях.