Цифры, цифры. Оторвавшись от нахлынувших воспоминаний, вновь разглядываю строгие таблицы, развешенные по стенам. Они убедительно доказывают: санитарная служба за истекшие месяцы окрепла, хирургическая обработка ран производится правильно. Приближение медсанбатов к войскам осенью сорок первого и зимой сорок второго года спасло жизнь многим сотням раненых. Совместная работа групп усиления и хирургов медсанбатов и госпиталей словно сплотила всех в один большой хирургический коллектив. Полностью оправдал себя опыт создания специализированных госпиталей для раненных в живот, грудь и голову.
Санитарный отдел привлек внимание участников конференции к авитаминозу, цинге, желудочно-кишечным болезням, наносившим ущерб боеспособности армии; потребовал улучшить лечение раненых и больных в медсанбатах и госпиталях. Вернуть фронту, в строй не менее 75 % раненых — вот задача всех медицинских работников. И еще: следует постоянно прививать труженикам наших армейских медицинских учреждений умение работать в полевых условиях, быстро сниматься с места, не обрастать вещами. Настанет же счастливый час, когда наши медсанбаты, полевые госпитали, а за ними эвакуационные тронутся с места, двинутся вперед. Только тогда, в марте сорок второго, мы еще не знали — когда это будет…
Радостная весть ожидала нас в конце заседания. Начальник санитарного управления фронта доложил конференции, что за большие заслуги по оказанию помощи раненым на первом этапе войны, особенно в 168-й дивизии, Военный совет фронта наградил орденом Ленина старшего хирурга группы усиления Г. М. Фрадкина, орденом Красного Знамени — бывшего командира отряда М. А. Могучего, орденами Красной Звезды хирургов отряда Ф. М. Беленицкую, Н. Л. Волпян, Б. З. Копелиовича, старшую сестру отряда М. Э. Ковалевскую и многих других. Участники конференции сердечно поздравили награжденных.
26 марта сорок второго
А 26 марта в санитарный отдел армии пришла горестная весть.
— От хозяйства Контора одна треть осталась, — услышала я в трубке глухой и нетвердый голос начсандива-90 Ивана Флегонтовича Милюкова. Связь внезапно прервалась.
Потрясенная услышанным, я молча положила трубку. Ни начсанарма, ни его заместителя по политчасти Павлинова на месте не оказалось. Оставшийся за начальника Новиков пошел разыскивать начальника санитарного отдела армии Гофмана, а я на машине автосанитарной роты немедленно выехала в Колпино.
День был хмурый, серый. Машина быстро неслась по шоссе. В ушах все время звучала фраза, подавленно произнесенная Милюковым: «От хозяйства Контора одна треть осталась». Кто жив? Кого уже нет? Беда стряслась как раз тогда, когда медсанбат уже готовился оставить Колпино.
Переезд у Колпина машина проскочила на большой скорости. Молодая регулировщица проверила документы и сказала, что недавно в сторону Понтонной пропустила две машины с ранеными и имуществом из медсанбата 90-й дивизии. Снаряды рвались у железнодорожной ветки, осколки царапали когда-то белую стену, отделявшую территорию Ижорского завода от дороги. На потемневшем песке валялись куски кирпича.
Наша машина быстро повернула направо, проехала мимо завода, через канал и остановилась на улице Ленина. Каменное двухэтажное здание, в котором размещался медсанбат 90-й, было расколото от крыши до основания на две неравные части.
Снег вокруг дома потемнел. У разбитого дерева стояли командир медсанбата военврач второго ранга Валентин Иванович Контор и военком старший политрук Елизавета Яковлевна Куксина. Мне показалось, что за несколько часов они постарели на много лет.
Подошли артиллеристы. В дом попал, сказали они, снаряд из дальнобойного орудия типа «Берта». Снаряд расколол здание, похоронив под его обломками более 50 медсанбатовцев и всех тех раненых, которые находились в левом крыле здания. По редкой случайности меньше других пострадал лишь один человек — лежавший на операционном столе, «фиксированный» ремнями. Он провалился вместе с операционным столом на первый этаж и… остался в живых.
В марте 1942 года в здание на улице Ленина в Колпине, где размещался медсанбат 90-й стрелковой дивизии, попал тяжелый снаряд. В живых остался только один раненый боец…
Много лет спустя научный сотрудник Военно-медицинского музея Л. Б. Зильберберг показывал мне операционный журнал медсанбата 90-й дивизии. За 26 марта 1942 года в нем имеется лишь одна запись: «Куфтин Михаил Иванович. 229-й артдивизион. Слепое ранение мягких тканей правой голени. Окружность раны обработана йодом. Кровеносные сосуды перевязаны. Первичную обработку проводил военврач Давидовский. Раненый отправлен в госпиталь для легкораненых».