В подземном медсанбате было тепло, чисто. Под потолком покачивались электрические лампочки. Электрик, старший сержант Юрий Бродель, осветил площадь, равную четырем километрам, и быстро устранял аварии, вызванные артиллерийскими обстрелами.
В своем рапорте на имя начсанарма Александров докладывал, что отделения медсанбата могут одновременно принять шестьсот раненых и больных. Все под землей было сделано добротно.
Однако и здесь, на кирпичном заводе, медики часто попадали под артиллерийский огонь; в первые дни после переезда медсанбат потерял начальника приемно-сортировочного отделения военврача третьего ранга неутомимую хлопотунью Зинаиду Белову.
Осваиваясь на новых местах, развертывая большие подземные стационары, военные медики неустанно готовились к движению вперед, к работе в условиях наступления. Интендантская служба медсанбата под руководством интенданта Г. Мараша изготовила десятки железных печурок, умывальников, печных труб, прицепов, тележек. Создали неприкосновенный запас карбидных фонарей — всего того, что станет нужным, как только дивизия выйдет из траншей и двинется в наступление.
Здесь, на кирпичном, коллектив 107-го медсанбата отметил свою первую годовщину. По поручению санитарного отдела я присутствовала при торжественном построении медсанбата.
В сгущающихся сумерках собрались врачи, сестры, санитары, хозяйственники — все те, кто своими руками создал этот замечательный подземный медицинский городок для раненых. С волнением все слушали обстоятельный, взволнованный доклад организатора медсанбата Николая Николаевича Александрова.
— Год назад в Ленинграде, в школе на тринадцатой линии, родился наш родной медсанбат, — говорил Александров. — Из всех концов города к нам пришли добровольцы юноши, девушки, врачи, квалифицированные фельдшера, студентки, работницы, дружинницы Красного Креста. Партийные и советские организации, штаб ленинградской армии народного ополчения снабжали нас всем необходимым. А в самом начале мы имели лишь несколько топчанов и матрацев да пару-другую рокковских сумок.
Слушая доклад комбата, все вспоминали начало своего пути — Павловск, Тайцы, Пушкин, Колпино — и всех, кто пришел в медсанбат по велению сердца и кто ушел из него навеки. Медсанбат принял и поставил на ноги многие сотни раненых и больных, и Александров назвал эти цифры.
Но не только в количестве раненых, в тележках и прицепах был главный итог их плодотворной работы за год.
Медсанбатовцы поначалу были рыхлым коллективом медиков, но военная закалка, общие беды и общая борьба сроднили, сплотили людей, сделали их мужественными, превратили их в одну дружную военную семью.
Наука, что зовется военной медициной, санитарной тактикой, преподается и изучается в медицинских школах, но больше, чем какая-нибудь другая наука, она познается и подкрепляется практикой.
Суров и подчас трагичен опыт военного медика. Это и ремни, что оставляют на плечах и руках кровавые ссадины и мозоли, это — дни и ночи, полные тревог за вверенные тебе жизни, это операции, каких не знает хирургия мирного времени, подчас под артиллерийским огнем, когда снаряды пробивают стены и в операционной свистят осколки. Сводит натруженные руки, побелевшие пальцы, редеют и белеют на висках волосы, но упрямо делают свое дело врачи, не знающие покоя. Наверно, по всему по этому военные хирурги заслужили столь благодарную память современников и потомков.
Опытные врачи знают, что человеческий организм поражает своей необычайной стойкостью — кажется безнадежным состояние раненого, а он вопреки всему выздоравливает. Бывает, однако, и наоборот… Борьба за жизнь человека должна идти до последнего его вздоха. В этом порой чрезвычайно изнурительном, но вдохновенном труде есть истинное призвание настоящего врача. Важно, чтобы при любом исходе этой борьбы врачебная совесть могла сказать: «Ты сделал все, что мог».
ГЛАВА IV
НЕ ЗАБУДЬТЕ, ПОМНИТЕ!
Клариса Чернявская
Как-то сразу стало тепло. Зазеленела листва на деревьях, пробилась на пустырях густая сочная трава. Мы собираем молодой щавель и крапиву и с наслаждением едим вкусные кисленькие щи.
Горожане-блокадники вычистили город, его улицы и дворы. Чистимся и мы в Колпине, Саперной, Металлострое и Корчмино — всюду, где стоят наши части, где отрыты сотни траншей, землянок, ровиков, колодцев.
23 июля сорок второго пятичасовой бой закончился взятием на Московском шоссе Путролова, прикрывавшего мост через реку Ижору. Через несколько дней была отвоевана Ям-Ижора. Оба эти населенных пункта противник захватил в середине сентября сорок первого, когда ему удалось пробиться к стыку железной дороги с Московским шоссе. Его попытки продвинуться дальше, в Колпино, были тогда решительно отражены.