Девушки с вечера ничего не ели. Идти в санчасть далеко, да и портянки взмокли, гимнастерку не стянуть с влажного тела. Но голод не тетка! За приречными кустарниками нашла Шура Стрельцова чудом уцелевшую голубику. Жадно ест бледно-синие спелые ягоды. Они дурманят голову, к сердцу подкрадывается тошнота. Шура сжимает виски руками, пьет болотную воду, отдающую ржавчиной. Тошнота отходит. Вместе с Мишиной она несет на плащ-палатке связиста, раненного в ногу, к шоссе.
Санинструктор Стрельцова — человек особой судьбы. Как-то после двухнедельного пребывания в противотанковом рву рядом с бойцами она возвращалась в санчасть полка. Но едва выбралась из рва на поверхность, как ее подстрелил снайпер. Раненная в голову, Стрельцова опрокинулась назад в ров. Ее вынесли оттуда ночью и переправили в Ленинград, в госпиталь на 2-м Муринском проспекте. Она долго не приходила в сознание. Когда раны стали заживать, ее продолжали мучить головные боли. Но демобилизоваться, как предложила ей врачебная комиссия, Стрельцова не захотела — накрепко связала она свою судьбу с боевыми друзьями, с военной профессией санинструктора. Подлечилась чуть-чуть и вернулась на фронт, подстриженная «под мальчишку», похудевшая, бледная, но счастливая встречей с родным полком. И боевые друзья порадовались ее возвращению, встретили ее торжественно. Орден Красного Знамени — ее боевую награду, по обычаю фронтовиков, окунули в кружку с разведенным спиртом и прикрепили к гимнастерке. Выпили за ее здоровье, пожелали большого военного счастья, ну, а ей, после ранения головы и контузии, даже пригубить не дали…
Еще до ранения Стрельцова мечтала стать снайпером. Когда вернулась из госпиталя, ей разрешили постажироваться у известного снайпера дивизии Исая Евгеньевича Колотова. Сила воли, крепкий характер помогли Стрельцовой не только одолеть слабость и головокружение, но и проявить свои снайперские способности. Помогли ей в этом и такие качества, как выдержка, хладнокровие, хитрость.
Исай Колотов был доволен своей ученицей, с которой не раз вместе выслеживал врага из засад. На снайперском счету у Стрельцовой числилось более пятидесяти уничтоженных гитлеровцев.
Но санитаров не хватало, и Стрельцова, сдав на временное хранение винтовку, снова вооружилась санитарной сумкой. Днем и ночью она спасала раненых, вынося их из огненного пекла, а по ночам постанывала от головной боли и звона в ушах — все-таки сказывались контузия и ранение.
В боях за Путролово участвовала и ранее служившая во 2-й гвардейской дивизии Валентина Чибор — санинструктор 175-го минометного полка.
Незадолго до начала боевых действий я разыскала Валентину Чибор в Колпине и подарила ей газету «На страже Родины» от 17 июля 1942 года, где была напечатана ее фотография в связи с награждением Валентины орденом Ленина.
— В боях оправдаю такую великую награду, — говорила, обнимая меня, Валя. — Вот увидите.
И, как всегда, слово свое сдержала. Когда начались бои за Путролово, она, невзирая на вражеский огонь, вместе с подружкой Зоей Павловой перебегала от одной батареи к другой, выносила раненых к реке, вывозила их на лодке, негодовала на белую, предательски светлую, ночь, позволявшую фашистам безнаказанно расстреливать безоружных санитаров.
Засевший на разбитой колокольне вражеский снайпер, очевидно, приметил проворную девушку с санитарной сумкой и тяжело ранил ее, раздробив ей плечо и ребра. Зою Павлову, работавшую рядом с ней, даже не царапнуло…
Я навестила Валентину Георгиевну Чибор в армейском госпитале. В тот день командарм Свиридов вручил ей орден Ленина. Валя молча протянула мне небольшую коробочку, в которой поблескивал орден. Рядом с ним лежала желтая нашивка — свидетельство о тяжелом ранении.
Но она все-таки вернулась в свой минометный полк, с которым в январе сорок третьего года участвовала в прорыве блокады Ленинграда.
…Еще одна запись в старом блокноте. Чтение ее и сейчас вызывает чувство глубокого волнения, заставляет мыслями вернуться к тем незабываемым дням, к девушке из Порхова, к свадьбе в противотанковом рву.
В батарее 213-го полка служила санинструктором Валентина Ульянова, стройная молодая женщина, быстрая, ловкая, умелая. И надо добавить — бесстрашная. Когда утром 24 июля батарея выкатила пушки на открытые позиции и прямой наводкой стала бить по церкви и другим огневым позициям противника, Ульянова находилась среди батарейцев. Поддержанные артиллерией, стрелковые цепи полка ринулись в стремительную атаку и ворвались в траншеи гитлеровцев. Но вскоре противник пришел в себя и повел ожесточенные контратаки.