— Как увидели, многие заплакали, — просто ответила она.
Затихли бои за Путролово и Ям-Ижору. Одни дивизии выводились во фронтовой резерв, другие приходили в нашу армию. В обстановке строгой секретности у нас продумывался в деталях план медицинского обеспечения новой боевой операции.
На Ивановском плацдарме
Начсанарм Гофман и оба начальника наших лечебно-эвакуационных учреждений Буков и Саксонов несколько раз выезжали в Управление Северо-Западного пароходства. В результате их переговоров в конце первой декады августа к берегу Усть-Ижоры пришвартовались речной трамвай «Онега» и буксирный пароход «Вальтер» с баржей «Кивач». Сами наши медики переоборудовали их внутренние помещения, превратили в образцовые медицинские палаты с перевязочными. Эта небольшая флотилия, переданная санитарному отделу 55-й армии, сыграла значительную роль в эвакуации раненых из полковых медпунктов дивизии и медсанбатов в госпитали во время августовской боевой операции на берегах Тосны и Невы.
На берегах Тосны наши воины еще в сорок первом сражались за каждый метр земли, стараясь не пропустить здесь врага, остановить его. Они выполнили тогда эту боевую задачу. А в августе сорок второго тут развернулась еще более ожесточенная борьба.
Берега Тосны и Невы у села Ивановского враг опоясал колючей проволокой, подходы к ним заминировал, все вокруг пристрелял. И потому тяжело пришлось тут действовать десантникам, танкистам, понтонерам, артиллеристам, связистам и не в меньшей мере — медикам.
Эвакуация раненых с захваченного плацдарма осуществлялась через медпункты дивизии преимущественно водным путем. Сюда, в удобную бухту, к просторной землянке медсанчасти 952-го полка в Корчмино, двадцати четыре раза приходило санитарное судно «Онега». Забрав раненых, «Онега» уходила к Понтонной или в Усть-Ижору, к медсанбатам. Оттуда эвакуация раненых в госпитали осуществлялась также по реке — на пароходе «Вальтер» и барже «Кивач».
По Неве плавали мины. Однажды вражеский снаряд угодил в «Онегу» и пробил ее корму. Взрывной волной выбросило за борт военфельдшера Егорова и санитара Андреева, контузило неутомимую труженицу медсестру Аню Горюнову. Военфельдшер и санитар, хотя были несколько оглушены, оказались хорошими пловцами, преодолели сильное течение, подплыли к судну и забрались на палубу. Продрогшие, бледные, они сразу же взялись за дело, помогая ускорить погрузку, чтоб быстрее уйти из зоны обстрела.
Было и такое. Один из военных катеров, выделенный капитаном второго ранга А. М. Богдановичем, сел на мель и попал под обстрел. Капитан «Онеги», успевший к тому времени отойти от Корчмина, повернул обратно, помог выловить из воды тех, кто был на военном катере. С пробоинами на борту тяжело груженная «Онега» благополучно пришла в Усть-Ижору к эвакоприемникам.
Десант на быстроходных военных катерах подошел к Ивановскому в полдень 19 августа сорок второго года. Начались подлинно героические дни и ночи Ивановского плацдарма.
Не буду излагать историю боев на этом «пятачке». Скажу только, что в те дни прославились имена мужественного командира 952-го полка майора Н. И. Клюканова, комбата того же полка старшего лейтенанта Н. Кукореко и многих других.
Боевые действия на плацдарме были исключительно ожесточенными. Тонны раскаленного металла падали на землю Ивановского, на берега Тосны, где держались за отвоеванную у врага землю наши бойцы.
Вывоз раненых с плацдарма и подвоз туда боеприпасов были крайне затруднены. Для того и другого требовались смелость и бесстрашие. И все же эвакуация раненых не прекращалась ни на один день.
Семь бессонных дней и ночей работала группа военврача Страшинина в Корчмине. Через его руки и руки его коллег прошло много раненых. Каждому из них оказали необходимую помощь. В этом была особенность Страшинина — все делать обстоятельно. Он трудился неутомимо и никогда не поддерживал разговоров об усталости. Под стать ему была и вся небольшая команда помощников: фельдшера Михаил Алексашин и Федор Езерский да трубач из музкоманды студент медик Леонид Недзеляк.
Раненых с Ивановского плацдарма доставляли неразлучные друзья Александр Шарапов, Сергей Крылов и санинструктор Василин Поярков. Когда на понтонном мосту ранило Шарапова, он не ушел из полка и продолжал работать. Сергей Крылов был смертельно ранен во время одной из переправ через реку Тосну. Гибель товарища Шарапов перенес как свою личную тяжелую беду.
1 августа медицинский отряд полковой санчасти возвращался в Невскую Дубровку. В Корчмине, у самого берега, я увидела сидящего на перевернутой днищем вверх старой разбитой лодке Страшинина. Он поджидал катер с правого берега. На тронутом загаром красивом лице лихорадочным блеском светились глаза под покрасневшими веками.