Хмыкнув, я сажусь рядом и чуть надрезаю его белоснежную кожу. У меня и то не такая бледная, проклятый любитель костей. Прикоснувшись губами к кровоточащей ране, я прикрываю глаз.
Боль и правда уходит... из-за бессмертия? Или что-то в его крови есть ещё? И это наверняка связанно с тем, кто он такой. Я не верю, что бессмертие могло достаться обычному человеку. Ангелы не в силе сделать такое. Обычно через кровь можно определить к какой расе принадлежит жертва. Его кровь напоминает человеческую.
— Х-хватит, эй... ты слышишь? Рицуки?!
Откровенно запаниковав, принц отдёргивает руку и отшатывается. Если бы не перила сзади, он грохнулся бы вниз.
— Прости, задумался. У тебя... необычная кровь. Сил не придаёт, только боль унимает. Вот и забыл совсем, что ты так боишься меня. Дай хоть рану перевяжу.
— Я сам мог бы...
— Не смеши, неуклюжий писака.
Схватив его за локоть, хотя он и пытается вырваться, я вынимаю бинт из кармана и он более-менее успокаивается. Хотя заметно его напряжение. Пожалуй, ангелы впрямь его недолюбливают, раз послали вампира оберегать его. Или не совсем. Закончив с перевязкой, и опустив закатанный рукав, я поднимаю взгляд на писателя.
— Скажи, ты против того, что вампиры пьют кровь?
— А?
Удивившись внезапному вопросу, принц всем своим растерянным видом показывает, что ждёт объяснения.
— Ну... — я сам смущаюсь спрашивать, хоть и интересно. — Вампиры мёртвые, а люди живые... получается, они высасывают жизнь... из-за этого ты так их ненавидишь? Ты ведь любишь всё светлое и доброе, а вампиры это зло и тьма.
Ещё сильнее растерявшись и задумавшись, Широ кивает.
— Наверное...
— Тогда... ты и демонов недолюбливаешь? — с подозрением отмечаю.
— Н-ну да... возможно...
— А как же твой король? — прищурившись, замечаю, как писатель вздрагивает и ищет путь к побегу. — Как ты с ним познакомился? Что конкретно заставило тебя стать его другом?
Вздрогнув на сей раз от удивления и возведя взгляд к заросшему мхом потолку, принц костей печалится на глазах.
— Знаешь... — тихо начинает он, — я долго был один... Среди костей и книг, где только Фэль являлась ко мне во снах. Меня перестали радовать вещи, от которых я обычно не мог оторваться. Я мечтал снова выйти в мир... у меня было важное дело и я не мог даже представить, как он меняется во время моего заточения, я с ужасом понимал, что могу опоздать... что скверна поглотит весь мир, пока я тоскую в библиотеке... В тот день мне приснился сон. Фэль сказала мне столь обидные слова... но когда я проснулся, до отчаянья напуганный, я вдруг почувствовал, что библиотека открыта. Я сначала не поверил... такой шанс! Я побежал к дверям и попытался их открыть, и они начали раскрываться! Но закрылись. От безысходности я заплакал. Я плакал как никогда... Никто не мог понять, как невыносимо мне было видеть стены, в которые все так хотели попасть.
Писатель прерывается, чтобы вдохнуть свободно. Слова так и рвутся из него, пока в глазах плещется вся боль и печаль, что он чувствует. Неожиданно для меня он улыбается и глаза светлеют.
— ...И внезапно меня окликнул голос. «Что ты делаешь?» — спросил он. Я удивлённо обернулся и так и застыл в изумлении. Это был первый раз, когда я его увидел... мрачная тень, смотрящая на меня до того надменно, что я ощутил себя самым ничтожным существом на свете, — принц костей тихо смеётся, видя перед собой образ так им любимого короля, а я лишь с интересом слушаю и удивляюсь. — Я словно проснулся от долгого сна. Остатки чувств, что теплились на дне души, взбушевались! Я спросил в нетерпении, кто же передо мной? Как никогда хотелось узнать. А он ответил мне: «Король». Ясно же и так, что король! Я возмутился и спросил его имя, совершенно не ожидав услышать надменное: «Разве кто-то помнит имя короля?»
Глубоко вдохнув и грустно улыбнувшись, писатель на удивление не роняет ни одной слезинки, хотя в глазах они поблёскивают, словно крупицы золота. Напротив, он стойко улыбается глядя в тень, за которой скрывается полуобвалившийся вход.
— Я тогда подумал... что этот человек подарит мне что-то новое, чего я ещё не знаю... Я так хотел встречи с ним, снова и снова, что совсем позабыл о мире и скверне...
Любовь с первого взгляда?..
Протянув задумчивое «хм», я неожиданно замечаю в глазах писателя иронию, сдержанную злость, радость и снова грусть. Его губы то легко расползаются в тёплой улыбке, то усмехаются, то дрожат.