— Не могу... — едва слышный ответ.
Закрыв глаза, писатель роняет по одной слезинке. Я успокаивающе провожу рукой по белым волосам, ожидая, пока принц костей придёт в себя. Всхлипнув и стерев слёзы уголком королевской мантии, Широ встряхивает волосами.
— Я так рад, — шепчет он, — что у меня есть эти воспоминания. И хоть они смешаны с теми ужасами, что меня ждали, я был так счастлив тогда, как никогда прежде... я никогда... никогда бы не победил скверну, если бы он не поддержал меня. Если бы он не остановил меня, весь мир бы был погребён под скверной... Я так ужасен... Как этими руками, которые породили скверну, я вообще могу писать что-то хорошее? Как могу изменить мир? Я просто... не знаю, что делать.
Склонив голову, писатель плачет лишь сильнее. Я же не могу ничего сказать, толком не поняв ничего ни о короле, ни о скверне. Похоже, ему и раньше приходилось нелегко.
Но я так и не понял, что его связало с этим... королём. Наверное, по сравнению со скверной, он не казался Широ таким уж плохим человеком. Или же его изломленную душу поразили амбиции короля, его уверенность, гордость, целеустремлённость и бесстрашие, ведь он уже тогда повелевал вампирами. В светлый мирок писателя ворвался тёмный и непредсказуемый вихрь, восхитил его и увёл в совершенно новый мир. Забавно.
— Ну-ка не плач. Мы не за этим пришли. Я уже узнал всё, что хотел.
С немалым усилием подняв принца костей на ноги и утерев ему лицо, как ребёнку, при этом ещё и сопротивляющемуся, я с улыбкой смотрю в его покрасневшие обиженные глаза.
Ярче золота... искреннее всего, что я когда-либо видел. Если нынешний король, точнее, Повелитель, встретится с ним... он просто использует или выбросит эту связь, которой, возможно, и не дорожил никогда по-настоящему.
— А я был здесь... — вдруг тихо проговаривает Широ. — Кажется, был... то есть не совсем я, а под влиянием скверны. Писал тут книги... ужасные...
— Так это твоя писанина наверху?
Вздрогнув, парень поднимается, безошибочно сворачивает в кабинет и застывает у стола. Я беру испуганного котёнка на руки и слежу за беловолосым. Проведя пальцами по книгам, он облегчённо выдыхает.
— Это просто книги. Я уж испугался, что осталось что-то...
— Ты тоже был болен скверной?
— Да... когда мои книги осквернились, я винил себя. И было так больно, что я сам начал страдать от неё. Но Король... и кто-то ещё помог мне справиться с тьмой моей души. Книги очистились, как и я. И до тебя больше скверну не встречал.
Кто-то ещё? Так он и правда вспомнил лишь одного своего друга?
— Тяжело быть писателем?
Обернувшись и заметив котёнка, писатель расплывается в улыбке.
Не могу понять, почему животные его не любят. Он ведь такой добрый и искренний.
— Вовсе нет. Больше всего на свете мне нравится писать. Всё, что я могу сделать для мира, это написать много добрых книг, чтобы загладить вину. Так я выражаю свою любовь к нему и ко всем.
Любовь... так вот что он понимает под этим словом.
— Смотри, не так уж сильно он боится тебя.
Правда косится подозрительно, словно в любой момент готов сбежать. А сам принц едва не светится от счастья.
— Такой маленький... Впервые так долго смотрю на живое существо. Они милые... хоть и слабые... Ты его покормил?
Не понять мне его счастья, но лишь бы радовался. Опустив зверька, сразу смывшегося подальше, я смотрю в пустые миски.
Кагоме не появлялась...
Наполнив их, я беру писателя за руку. Испугавшись, он едва не шарахается в сторону, малость запоздало поняв мои мотивы. Выйдя около города, я чувствую себя на удивление хорошо. А вот принц подозрительно косится в мою сторону.
— Я же здесь, чтобы защищать тебя.
— Прости...
Отвернувшись, он смущённо отдёргивает руку. Всё же он боится вампиров сильнее, чем я думал. Знать бы ещё причину. Направившись в город, писатель вертит головой по сторонам. Разрушения вокруг и пустоту он замечает лишь сейчас.
— А куда все делись?..
— В первую очередь, вампиры уничтожили столицу, — сдержанно отвечаю.