…очень миленький рассказ…— Очевидно, сценка «На эшафоте» («Осколки», 1886, № 14, 5 апреля, подпись: Гиляй).
…мелочишку и стишки. — Неизвестны.
…заказное письмо…— С рассказами для «Осколков». В двух последних мартовских номерах напечатаны: «В Париж!» (№ 12, 22 марта), «Скарлатина и счастливый брак (Архивное изыскание)» и «Грач» (№ 13, 29 марта).
(обратно)159. Л. Н. ТРЕФОЛЕВУ
20 марта 1886 г.
Печатается по автографу (ЦГАЛИ). Впервые опубликовано: Чеховский сб., стр. 83–84.
Ответ на письмо Л. Н. Трефолева от 16 марта 1886 г. (ГБЛ; в отрывках: Айзеншток И. Поэт-демократ Л. Н. Трефолев. Ярославль, 1954, стр. 128–129).
…«пука» стихов…— Вместе с письмом Трефолев прислал Чехову свою книгу: Трефолев Л. Н. Славянские отголоски. Стихотворения. В пользу балканских страдающих славян. Вып. 1. Ярославль, 1877. Надпись на книге: «Многоуважаемому коллеге Антону Павловичу Чехову на память от автора — Л. Трефолева» (ТМЧ; Чехов и его среда, стр. 302).
Письмо вошью в папку автографов…— Наиболее интересные письма Чехов с юных лет подшивал в папки (см. стр. 305 наст. тома).
…о молодых художественных силах. — Трефолев просил сообщить адреса художников, которых имел в виду Чехов в письме от 1 марта. Среди рисунков, воспроизведенных в ч. II сборника (см. примечания к письму 154*), есть рисунки И. Левитана («Крым») и А. Янова («На монастырском дворе XVI в.»).
«Павел Иваныч потолстел и всё играет на скрипке». — Ср. «Ревизор», д. I, явл. 1: «Иван Кириллович очень потолстел и всё играет на скрипке».
Первый свободный день отдам сборнику. — О сборнике, издаваемом «Обществом попечения о неимущих детях в Москве», м. в примечаниях к письму 154. Чехов в сборнике не участвовал.
(обратно)160. Д. В. ГРИГОРОВИЧУ
28 марта 1886 г.
Печатается по автографу (ГБЛ). Впервые опубликовано: На памятник Чехову, стр. 139–141.
Ответ на письмо Д. В. Григоровича от 25 марта 1886 г. (ЦГАЛИ, конец автографа — в ГБЛ; Слово, сб. 2, стр. 199–201); Григорович ответил 2 апреля (ГБЛ, конец автографа — в ЦГАЛИ; Слово, сб. 2, стр. 201–203).
25 марта 1886 г. Григорович писал: «Милостивый государь Антон Павлович, около года тому назад я случайно прочел в „Петербургской газете“ Ваш рассказ; названия его теперь не припомню; помню только, что меня поразили в нем черты особенной своеобразности, а главное, — замечательная верность, правдивость в изображении действующих лиц и также при описании природы. С тех пор я читал всё, что было подписано Чехонте, хотя внутренно сердился за человека, который так еще мало себя ценит, что считает нужным прибегать к псевдониму. Читая Вас, я постоянно советовал Суворину и Буренину следовать моему примеру. Они меня послушали и теперь, вместе со мною, не сомневаются, что у Вас настоящий талант, — талант, выдвигающий Вас далеко из круга литераторов нового поколенья. Я не журналист, не издатель; пользоваться Вами я могу только читая Вас; если я говорю о Вашем таланте, говорю по убеждению. Мне минуло уже 65 лет; но я сохранил еще столько любви к литературе, с такой горячностью слежу за ее успехом, так радуюсь всегда, когда встречаю в ней что-нибудь живое, даровитое, что не мог — как видите — утерпеть и протягиваю Вам обе руки. Но это еще не всё; вот что хочу прибавить: по разнообразным свойствам Вашего несомненного таланта, верному чувству внутреннего анализа, мастерству в описательном роде (метель, ночь и местность в „Агафье“ и т. д.), чувству пластичности, где в нескольких строчках является полная картина: тучки на угасающей заре: „как пепел на потухающих угольях…“ и т. д. — Вы, я уверен, призваны к тому, чтобы написать несколько превосходных истинно художественных произведений. Вы совершите великий нравственный грех, если не оправдаете таких ожиданий. Для этого вот что нужно: уважение к таланту, который дается так редко. Бросьте срочную работу. Я не знаю Ваших средств; если у Вас их мало, голодайте лучше, как мы в свое время голодали, поберегите Ваши впечатления для труда обдуманного, обделанного, писанного не в один присест, но писанного в счастливые часы внутреннего настроения. Один такой труд будет во сто раз выше оценен сотни прекрасных рассказов, разбросанных в разное время по газетам; Вы сразу возьмете приз и станете на видную точку в глазах чутких людей и затем всей читающей публики. В основу Ваших рассказов часто взят мотив несколько цинического оттенка, к чему это? Правдивость, реализм не только не исключают изящества, — но выигрывают от последнего. Вы настолько сильно владеете формой и чувством пластики, что нет особой надобности говорить, например, о грязных ногах с вывороченными ногтями и о пупке у дьячка. Детали эти ровно ничего не прибавляют к художественной красоте описания, а только портят впечатление в глазах читателя со вкусом. Простите мне великодушно такие замечания; я решился их высказать потому только, что истинно верю в Ваш талант и желаю ему ото всей души полного развития и полного выражения. На днях, говорили мне, выходит книга с Вашими рассказами; если она будет под псевдонимом Че-хон-те, — убедительно прошу Вас телеграфировать издателю, чтобы он поставил на ней настоящее Ваше имя. После последних рассказов в „Новом времени“ и успеха „Егеря“ оно будет иметь больше успеха. Мне приятно было бы иметь удостоверение, что Вы не сердитесь на мои замечания, но принимаете их как следует к сердцу точно так же, как я пишу Вам неавторитетно, — по простоте чистого сердца.